— Туман ведь от леса ползёт, так? — спросил я.
— Ага, — кивнул Балтак. — С другой стороны города — деревня. Там тоже клубится, но так, обрывками. А вот то, что весь город по кругу обболотило…
— Постой, — спохватился я. — А как же ты в деревню-то проходил? Через болота.
Балтак хитро усмехнулся:
— Ну, господин Ямос… Болот бояться — денег не видать.
— Ладно, понял, отстал, — улыбнулся я в ответ. — А по деньгам-то чего?
Начался деловой разговор. Мы много спорили, кричали. Я даже не заметил, как меня стали называть на «ты» и по матери. В общем, завязались непринуждённые товарищеские отношения.
— Оклад могу положить — пятнадцать гатсов в месяц, — рубанул воздух ладонью Балтак, пресекая дальнейшие прения. — Больше — ну никак! Ну всякое тут бывает — бывает, что и без работы сидим.
Пятнадцать гатсов, тогда как жильё наше стоит двадцать…
— А сверх оклада я что-то заработать смогу? — печально спросил я.
— А то ж! — всплеснул руками Балтак. — Вот на подковы заказ исполним — так ещё десятку сверху получишь. Обычно подмастерьям меньше платят, но тут…
Но тут да, поди разбери ещё, кто кому подмастерье. Хм, двадцать пять гатсов. Можно сказать, в этом месяце аренду и питание я успешно отбиваю. Может, даже с одеждой — не помню, сколько на шмотки улетело. Недурно. Хотя и мелковато… В который уже раз я с тоской вспомнил о своих утраченных богатствах, так легко доставшихся и так легко ушедших.
— Расти надо, — подвёл я итог разговору и своим размышлениям. — Мы должны больше зарабатывать!
И вот опять кузнецы переглянулись. Я насторожился…
— Ну… Есть тут ещё одно дельце, — буркнул кузнец.
Не всем хотелось делиться со мной «дельцем», это я видел по глазам. Но Балтак был старшим, и он принял решение:
— Дельце-то такое… Как бы Асзар не узнал, или ещё там кто… Стража, там…
— Ну? — подбодрил я.
Балтак не торопясь прошёл к верстаку и вытащил из-под него свёрток. Развернул тряпку, и я увидел плохо сработанный меч. По-настоящему плохо. Тяжёлый, громоздкий, без дола, с бессмысленно широким и коротким лезвием.
— Дай сюда! — не вынесла душа поэта.
Балтак протянул меч мне, деревянной рукоятью вперёд. Рукоять была «деревянной» во всех смыслах этого слова. Разумеется, никто не старался её бережно вытачивать несколько дней подряд. Сколотили из двух деревяшек и кое-как придали более-менее округлую форму. Это было оружие не для войны, а для ополчения.
— Народ хочет на лягушек идти, — пояснил другой кузнец. — А кто защищаться просто. Мы, вот, сковали один, да получилось…
— Вижу, — вздохнул я и, закрыв глаза, нащупал Пятую Стихию, затаившуюся в клинке.