На слова вахмистра он не сразу поднял голову.
— Он так сказал?
— Так и сказал.
— И вы решили передать.
— Мне велено принести сведения, — сказал я. — Это сведение.
Эти слова он тоже записал.
Потом он подвинул к себе чистый лист и стал писать. За две минуты в горницу дважды входили, и оба раза он, не поднимая головы, говорил «после».
— Так, — сказал он. — С сего числа ваши люди — особый разъезд при штабе. Не сотня и не полусотня: разъезд. Числом до пятнадцати, конные, на отдельном довольствии.
— Слушаюсь.
— Старший — вы. Отвечаете передо мной за исполнение и за людей. Кто у вас там был на переправе — Брыкин?
— Есаул Брыкин на соседнем участке.
— Он вам не начальник и вы ему не подчинённый. Если поспорите — спорьте, но ко мне ходите оба.
— Понял.
— Переправу с вас не снимаю. Держите тем же порядком, но людей туда ставьте не своих.
Он придвинул лист.
— Теперь на завтра.
Я подошёл ближе.
— У них между Каргинской и полевой станцией ходит телеграф. — Кудинов провёл ногтем по бумаге, не по карте. — Не постоянная линия, а времянка, её тянут и снимают. Мне надо, чтоб она три дня не работала. Не один день. Три.
— Рвать в одном месте бесполезно, — сказал я.
— Знаю. Оттого и посылаю вас, а не сотню.
— И ещё, — сказал я. — Если она времянка, её чинят те, кто её тянул. Значит, у них есть при линии люди и подвода с проволокой.
— Есть.
— Тогда я бы посмотрел на подводу.
Кудинов помолчал.
— Посмотрите, — сказал он. — Только посмотрите, а не возьмите. Если возьмёте — доложите отдельно, зачем.
— Есть.
— И мост не трогать. Ни малый, ни большой. Мост нам самим нужен.
Он уже писал следующее.
Я вышел в сени, где ждали мои, и все четверо смотрели на меня и ни один не спросил.
— Разъезд, — сказал я. — Особый. При штабе.
Гаврила открыл рот.
— Погоди радоваться, — сказал Тимофей.
— Я и не радуюсь. Я хотел спросить, дадут ли теперь на довольствие овса.
— Овса дадут, — сказал я. — Патронов не обещали.
— А сколько нас теперь по бумаге?
— До пятнадцати.
— А нас в строю шестеро, если считать второго номера. Мишка отдельно.
— Значит, будет девять новых, — сказал Тимофей. — И я вам сразу скажу, что с ними будет. Они придут и станут делать всё то, что мы с вами только-только отучились делать.
— Значит, будем учить.
— Учить, — сказал Тимофей. — А покуда учим — ходить.
— Кого брать будем? — спросил Семён.
— Нам дадут, — сказал Гаврила. — Вот кого дадут, тех и будем.
— До пятнадцати, — поправил Тимофей. — Это не значит, что завтра обязаны набрать пятнадцать.
— А сколько значит?
— Столько, сколько сможем не потерять по глупости.
Архип остановился у двери и обернулся.