— Скажи им.
— Скажу, — сказал Тимофей. — Когда спросят.
— А если не спросят?
— Тогда не скажу. — Он повёл плечом. — Я, Степан Тихонович, в чужой сотне порядка не навожу. Меня за это в шестнадцатом уже учили.
Гаврила доел второй кусок и посмотрел на дверь горницы.
— А если нас до ночи не позовут?
— Будем ждать до ночи.
— А кони?
— Накормлены, — сказал Архип, не открывая глаз.
— Откуда знаешь?
— Я накормил.
— А сказать?
— Ты не спрашивал.
В сени внесли тяжёлый ящик. На боку одно название станицы было перечёркнуто, поверх стояло другое.
— Вот и у них так, — сказал Тимофей. — Куда везут, знают трое. А на ящике два места.
— И что делать?
— Не знаю. Меня не спросили.
В четвёртом часу из горницы вышел человек в шинели и назвал мою фамилию.
Кудинов сидел за столом у окна, и стол был завален так, что писать было негде.
Он был молод — моложе меня в моей прежней жизни лет на десять — и одет как все, без всякого отличия, и, если бы мне не сказали, я бы не догадался.
За его спиной у стены стояли двое и ждали, и по ним было видно, что ждут они не первый час и будут ждать ещё.
— Беркутов? — сказал он, не поднимая головы.
— Так точно.
— Затонская переправа?
— Она.
Он дописал строку, промокнул и только тогда посмотрел.
— Мне про вас писал Брыкин, — сказал он. — Он пишет, что у вас участок держится, когда вас на нём нет.
Я промолчал, потому что на это отвечать было нечего.
Кудинов достал из-под бумаг два пакета, запечатанных сургучом, и положил их на угол стола.
— Вот, — сказал он. — Первый — на заставу у Плешаковской развилки. Второй — на дальнюю, за балкой, где стоит дальняя сотня. Оба вручить старшим лично. Не через людей, не через мальчишек, не оставлять.
— Есть.
— Обратно принесёте мне три вещи. — Он загнул палец. — Сколько на каждой заставе людей под ружьём. Сколько на человека патронов. И пройдёт ли по дороге между ними подвода.
— Гружёная?
Кудинов поднял глаза.
— Гружёная, — сказал он. — Это хороший вопрос. Значит, пройдёт ли гружёная и сколько подвод в ряд.
— Срок?
— К завтрашнему полудню.
Я взял пакеты.
— И ещё, — сказал Кудинов. — Дорога тревожная. Если по пути встретится что-нибудь, что можно взять, — вы этого не берёте.
— Совсем?
— Совсем. У меня половина участков нынче воюет там, где им понравилось, а не там, где надо. — Он придвинул к себе следующую бумагу. — Мне сейчас нужнее две заставы и три цифры, чем чужие сапоги.
— Понял.
— Идите.
Всё это заняло минуты четыре.
* * *
Вышли впятером и с двумя заводными. «Льюис» и все тридцать восемь англицких оставили на переправе у второго номера; Гаврила взял винтовку. На проверочное дело пулемёт был не нужен.