— Я предпочел бы говорить на эти темы с самим Германом Тихоновичем, — говорит Роберт.

— Понятное дело! Но раз уж я здесь, то как ему передать?

— Так и передайте, — говорит Роберт со всей возможной твердостью. Слово в слово.

— Господи, да вы не волнуйтесь! — восклицает господин Фираго, — Не хотите — не надо. Конечно, так и передам. Слово в слово. Что вы, в самом деле, Роберт Валентинович! Даже с лица спали, ей-богу. Работайте себе спокойно, мы не спешим. Никто вас не торопит. Главное, лишь бы дело делалось.

Роберт не отвечает и господин Фираго снова делается папаней, озабоченным и слегка дураковатым, прощается, суетится фарфоровым личиком.

Роберт, держа каменное лицо, провожает его в прихожую, подаёт пальто, шарф, шляпу. Кейс. Господин Фираго пыхтя упаковывается, спрашивает озабоченно:

— Значит, вы полагаете, он меня еще вызовет?

Прощаются у решетки.

— Очень на вас рассчитываю, Роберт Валентинович, по моему делу. Если будет малейшая возможность, попытайтесь его подвигнуть, так сказать… Мальчик не расстается со скрипочкой.

Роберт кивает. Ему очень хочется что-нибудь сказать напоследок:

«Подите прочь! Какое дело поэту мирному до вас?»

Но это абсолютно не соответствует ситуации. Поэтому он не говорит ничего. Сволочьё. А чего ты, собственно, от них ожидаешь? Что оно все само собой потихонечку изноет и рассосется? Нет, миленок: рупь — вход, четвертной выход. Но ведь я и рубля вам не платил, вы меня бесплатно к себе запустили. Професс-сионалы…

СЦЕНА 24/5

Пусть начальство вызывает

Он вынимает из папки последнюю страницу и перечитывает примечания Сэнсея. Четыре пункта. Хотя нет, строго говоря, три.

1. Иногда его схватывает позыв на низ и он все бросает и мчится в сортир.

2. Когда питается, весь подбородок замаслен.

3. Халат никогда у него не стирается и попахивает козлом.

4. Еще что-нибудь. Подумайте!

Думает. Но ничего новенького так и не придумывает. Противно.

Не забывайте, что Ваше умение «помнить все без исключения» должно быть им хорошо известно. Поэтому обратите внимание на Ваши неудачные выражения типа «если не ошибаюсь», «не помню точно, кто», которые в свете названного факта выглядят для внимательного читателя странновато и малоестественно .

Потом еще полуабзац, перечеркнутый крест-накрест, но разобрать текст можно без особого труда:

Не надо так много об обстоятельствах личной жизни. Это бесполезно .

А ниже приписано:

А впрочем, пишите, как хотите.

«Зачем-то ему это надо! Никакого представления не имею, зачем. А вот мне бы надо было сразу же отказаться. Наотрез. Без размышлений. Нет — и все разговоры. Что бы они мне сделали? За границу бы не выпустили? Так я туда и не рвусь, мне и здесь неплохо. Плевать я на вас хотел. Не прежние времена на дворе… Но порядки старые» — думает он с горечью.