— Рыжий-красный — человек опасный… — сказал ему остановленный Вадим и асимметричное лицо Голема перекосилось еще больше. Он даже прищурился от напряжения мысли.

— Ч-чиво⁈ — спросил Голем агрессивно, но неожиданно высоким и сиплым голоском.

— … а рыжий-пламенный поджег дом каменный, — дополнил Вадим, — Извини, ничего личного.

— Не обращай на него внимания, Кешик, — небрежно сказал Эраст Бонифатьевич, — Это он от ужаса шутит, — и уже обращаясь к Вадиму. — Ну что там у вас в палатке может быть? Двустволка какая-нибудь? Так ее надо ведь еще выкопать из-под барахла. Потом патроны разыскать, зарядить. Смешно, ей-богу, несерьезно. Бросьте!

Он неопределенно хмыкнул:

— Но давайте уже вернемся к нашему маленькому делу.

— Но я не знаю, что вам еще сказать, — произнёс Вадим, устало прикрывая глаза. — Вы меня не слушаете. Я вам говорю, это невозможно. Вы мне не верите. Вы в чудеса верите, а чудес не бывает.

— А знать будущее? — спросил Эраст Бонифатьевич с напором. — Знать будущее, это разве не чудо?

— Нет. Это не чудо. Это такое умение.

— Тогда и исправлять будущее, это тоже умение.

— Да нет же! — сказал Вадим с досадой и отвращением. — Я же объяснял вам. Это как газовая труба большого диаметра и длины, вы смотрите в нее насквозь и видите на том конце картинку — это, как бы, будущее. Если бы вы эту трубу повернули, увидели бы другую картинку. Другое будущее, понимаете? Но как ее повернуть, если она весит сто или тысячу тонн? Ведь это, как бы, воля миллионов людей! Понимаете? «Равнодействующая миллионов воль» Это не я сказал, это Лев Толстой. Как прикажете эту трубу повернуть? Чем? Членом, простите за выражение?

— Это полностью ваша проблема, — возразил Эраст Бонифатьевич, — Чем вам будет удобнее, тем и поворачивайте.

— Да невозможно же это!

— А мы знаем, что возможно.

— Да откуда вы это взяли⁈

— Из самых достоверных источников.

— Из каких еще источников?

— Сам сказал!

— Что? — не понял Вадим.

— Не «что», а «кто». Сам. Понимаете, о ком я? Догадываетесь? Сам. Могли бы между прочим и раньше сообразить.

— Врете! — поперхнулся Вадим. — Не мог он вам этого сказать! Он как отец мне! И мне он ничего про это не говорил. А вам, вдруг, сказал?

— И однако же, сказал. Сами посудите, откуда еще мы могли бы такое узнать? Кому бы мы еще могли поверить? Сами подумайте?

И снова молчание.

Пытка

— Молчите⁈ — воскликнул Эраст Бонифатьевич. — Тогда начинаем эскалацию. Кешик, будь добр!

Рыжий носорог надвинулся и принял Вадима в свои объятия. Теперь тот не мог шевельнуться. Совсем. Да он и не пытался.

— Руку ему освободи, — скомандовал Эраст Бонифатьевич. — Правую! Так. И чтобы я его физиономию мог видеть, а он — мою. Хорошо. Спасибо!