Сам царь Михаил — до сих пор с ним не встречался, но навряд ли на троне сидел его секретарь, верно? — походил немного на Злобыню… то есть, Добрыню, из фильма «Последний богатырь». Годов так пятидесяти на вид, крепкий, темно-каштановые волосы зачесаны назад, аккуратно подстриженная борода — впрочем, здесь даже у бояр не веники, как у хипстеров, а вполне себе аккуратные бороды — лицо открытое, взгляд честный и доброжелательный, в общем — царь-батюшка, как он есть. Одет в длинную шубу, соболью на вид, расшитую золотом и самоцветами, на голове…
Царский Венец.
Вот не знал бы точно, что подделка — уверен был бы, что это тот самый Венец, который я на царе Василии, за свою доброту и кротость прозванном Кровавым, видел. Полусфера красной ткани, широкий жемчужный пояс, украшенный самоцветами, посередине, надо лбом — золотой крест с рубином. Точная копия. Разве что, хотя я и не уверен, оттенок ткани был другой. Тот, вроде как багряного цвета, а этот — алого. Хотя я не девочка, фуксию от лососевого не отличу.
Рядом с царем, на том троне, что пониже — царица. Забавно — ее трон ниже царского, а макушки у них на одном уровне. Это какого же роста царица будет? Она в молодости в баскетбол играла, что ли? Хотя нет: судя по лицу, царица в молодости в кино снималась. Красотка, взгляд не отвести — брови черные дугой, глаза синие сияют, как сапфиры, ресницы машут, как крылья бабочки, губы вишневые сердечком… ах, как я царя понимаю! Разве что цвет волос не разобрать — они у нее под платком, похожим на хиджаб, какой здесь, на Руси, носят особо религиозные тетки. Платок без узоров, богатого фиолетового цвета.
Кстати, насчет «глаз не отвести» я немного приврал. Понятное дело, глаза я тут же отвел, опустив их к полу. Неприлично на царя прямо смотреть, а уж на его жену — тем более. Глядя искоса, я заметил, что царица наклонилась к Михаилу, что-то шептала ему на ухо. Я машинально прошептал Долгое Слово, то, которое разговоры позволяло подслушивать. Успел испугаться, что сейчас его просекут, и меня выгонят взашей. Причем не из дворца, а из Москвы. Потом успел подумать, что, скорее всего, здесь против таких умников, как я, амулетов развешено, как игрушек на елке.
А потом Слово сработало:
— … именно их и показывало. В масках…
Вот тут-то мне и поплохело. Не за красоту царь жену взял. Есть у нее то ли Слова какие-то, то ли амулеты, то ли еще что, в общем, именно она тогда наводку на людей в масках и подкинула. И сейчас она как-то поняла, что эти, в масках — это я. Пусть я сейчас один и без маски.