Ага, блин. Приходи, мол, когда тебе удобно, только учти, что удобно тебе будет завтра, в двенадцать ноль-ноль.

Внизу, под текстом, красовалась царская подпись, сложная, вычурная, с завитушками и сокращениями. Сразу видно, что не сам царь всю эту красоту расписывает, а специальный человек трудится. А, может, и сам царь… хотя вряд ли. Не станет он утруждаться ради абсолютно рядового письма-приглашения, писцу поручит. Это в важных документах, которые не только подписями, но и Словами заверяются, личная подпись нужна. Вот тогда царь, наверное, пыхтит, но пишет. Ничего не поделаешь, мода сейчас такая, в семнадцатом веке, на вычурные подписи. Вот в восемнадцатом, при Петре Первом, к примеру, когда количество документов, подписываемых царем, кратно увеличилось, подпись быстро сократилась до короткого «Петр». Все и так знают, что за Петр такой, к чему всю титулатуру расписывать. Это те, у кого, кроме титула, больше нет ничего, продолжат завитушки вырисовывать, по моде прошедшего столетия.

Так, это все хорошо, подписи, там, и прочая графология. А делать-то что? А с другой стороны — а что ты тут поделаешь? Отказывать в просьбе царю — дело гиблое. Пусть, формально, а ему не подданный, а только не хочется проверять, сильно ли это Романова остановит, если тот разгневается. Так что — надо ехать.

Заодно и на Кремль посмотрим, прикинем своим глазом, как, что и где…

2

Размечтался, блин!

С какого я решил, что ради меня царь Михаил отправится именно в Кремль? Ведь еще у царя Василия была летняя резиденция, в Сокольниках, где он летом обитал, типа как на даче, с чего бы Романову поступать по-другому? В Соколиный лес Михаил, однако ж, не полез, очень уж мрачная у этого места репутация, он себе отгрохал новый дворец, в Коломенском. Да, за несколько месяцев, а что такое? С использованием Слов-то — ничего удивительного. Я у себя на Алтае за тот же период целый город построил, а тут всего лишь…

Дорога взмыла вверх к вершине пологого холма, я еще успел подумать, почему с Земляными Словами его не срыли, не разровняли или хотя бы проложили дорогу в его обход… А потом увидел царский дворец и все понял.

Одно дело, когда ты видишь вдалеке какие-то крохотные строения, едешь до них едешь, пока, наконец, не сможешь рассмотреть дворец это или курятник. И совсем другое — когда дворец вот так появляется перед тобой во всей красе.

Высокие здания, от земли до чешуйчатых, крашеных зеленью, крыш, покрытые затейливой резьбой. Буквально ни одного вершка не было, чтобы на нем не было вырезано не листок, так цветок, не цветок, так какая-нибудь птица. Честное слово, если б я был эльфом — и не трясся над каждым деревцом, не дай бог сломать — я бы именно такой дворец себе и отгрохал. Разве что я б, наверное, эту резьбу еще б и раскрасил. Всякие древнегреческие и древнеримские строения они в древние времена не сверкали голым мрамором, а тоже были раскрашены, просто потом краска осыпалась, вот все и решили, что таки было задумано. А здесь резьба есть, а краски нет. Как-то даже не по-русски, здесь, на Руси, тоже любят яркие цвета. Тут, подъезжая ближе, я краем глаза рассмотрел, что часть узоров все ж таки раскрашена. Вон оно в чем дело — попросту не успели еще закончить. Но и без того объем работ поражал. Мой алтайский Осетровск по сравнению с Коломенским дворцом — все равно что «Лада» рядом с «Ламборджини».