— Кто такие? — задрал бороду тип.
— Хан какой-то вроде, — подсказал ему из-за спины кто-то из стрельцов.
— Хан… — тип обвел нас, собравшихся за столом, спесивым взглядом, — Пусть эти тряпки с лиц снимут!
Ну, знаете ли… Мне даже не сильно-то пришло играть негодование. Будут тут всякие надутые…из себя дирижабли строить!
Я медленно встал из-за стола.
— Ржевский, спроси у них, кто это такие и какого рожна им надо. И не вздумай меня великим называть!
— Хан Магаданский Эргэдэ спрашивает, кто вы такие и по какому праву мешаете ему принимать пищу?
Тип слегка потух. Но разве что слегка:
— Я — боярин Тимофей из рода Захарьиных-Яковлевых, послан со стрелецкой полусотней по велению царя государя Михаила Федоровича!
Аа, понятно. Одна из побочных веточек разветвленного рода Романовых. Еще бы — кому новоиспеченный царь доверит важную миссию, как не своему родственнику. Хотя… Судя по родственничку — либо миссия не очень-то и важная, либо царь Михаил не особо-то разбирается в людях.
— Ржевский, не молчи, переводи, — бросил я, презрительным ханским взглядом рассматривая боярина Тимошку.
Тот спохватился и быстренько перетолмачил мне сказанное, от себя добавив, что никаких бояр Тимофеев в роду Захарьиных он не помнит. Оно и понятно — либо новоиспеченный, либо решивший, что глупый хан в таких тонкостях не разбирается и самовольно повысивший себя в звании.
— Скажи им, что хан Эргэдэ подданным русского царя не является, странствует по своим делам и причину прерывать его трапезу так и не видит.
Выслушав перевод Ржевского, Тимоха продолжил считать себя дирижаблем:
— Пусть маски снимут!
— Никак невозможно, — даже не стал переводить Ржевский, — у них показывать лица посторонним людям считается грехом. Если кто увидит лицо хана или кого из его людей — того казнить нужно.
Тимоха надулся и побагровел, но все же не стал обострять.
— Может, это и не они вовсе… — с сомнением произнес он. Я мысленно выдохнул: кажись, ищут не нас, а кого-то другого…
И тут кто-то из стрельцов совершил типичную ошибку тех, кто находится среди иностранцев: он вполне громко произнес по-русски, считая, что его все равно не поймут:
— Да те самые! Лица скрывают, на Москву едут — все как сказано было! Берем их!
1
Стрельцы, исполняя приказ, качнулись было вперед, берясь за сабли — алебарда, с которой ассоциируется типовой стрелец, бердыш, то есть, в помещении несколько неудобна. Качнулись — и застыли.
На них смотрели черные дула мушкетов уже МОИХ стрельцов. И, что еще хуже: в сторону «лимонных» вытянулись руки нескольких моих людей. А в мире, где существует магия и боевые Слова, пустая ладонь как бы не страшнее заряженного огнестрела. Из мушкета ты, по крайней мере, знаешь, что может вылететь, а чем угостит тебя пустая рука — вопрос.