Собственно, именно такую легенду мы и разработали. Чтоб, в случае, если Ржевский наткнется на знакомых — не скрывать, что это именно он. И трупы не прятать.

— Так познакомь со своим… э… товарищем, — вскочил со скамьи красавчик, — Я — из рода Милославских буду, — он поклонился мне в пояс.

«Жорж?» — чуть было не спросил я. Вовремя удержался, тем более — шутку никто бы не понял.

— А это — хан Магаданский, великий хан Эргэдэ.

Получит у меня Ржевский по шее. Какого хрена он меня «великим» кличет? Мы тут, как бы, стараемся не особо вызывать подозрений, и если просто ханов на востоке — как котов недавленых, то великий хан — это фигура. И его путешествие явно привлечет внимание. Нет, можно, конечно, в случае чего объяснить, что мой толмач неправильно титул перевел… Но зачем отвечать на вопросы там, где их можно не вызывать?

Милославский оказался не Жоржем, а вовсе даже Георгием — что, честно говоря, тот же Жорж, но на русский манер — к тем самым Милославским отношение имеет косвенное, как дальний родственник, чем живет — непонятно, ибо от вопросов уходит искусно. В общем — нафиг таких милославских ко всем блинам. Бестия явно продувная и наше прикрытие раскроет на раз-два, а кому после этого сольет инфу — одному богу известно.

— Ржевский, — наконец надоело мне участвовать в эхо-разговоре, это когда сначала слышишь вопрос от Милославского, а потом тот же вопрос, переведенный Ржевским, — Бросай его и пошли.

— Я его еще извиниться не заставил.

— За что?

— Э… Ну… За тот случай.

— За какой?

— Вы же знаете!

— А теперь попробуй представь, как ты ему свое недовольство озвучишь.

Ржевский завис. И сильно. Потому что «когда ты девушкой притворялся» — так Милославский и не притворялся, а «когда я тебя за девушку принял» — и вовсе дураком себя выставишь. В итоге поручик плюнул и, сухо попрощавшись со своим обидчиком — которому еще и ничего не сделать — и зашагал в наш зал, где стыла моя еда.

Но…

Вы же не подумали, что встреча с жуликом Милославским и было то самое приключение?

3

Только я уселся за стол, и собрался было отдать должное бараньему жаркому…

Дверцы в зал распахнулись и внутрь вломились стрельцы.

Лимонные кафтаны, черные колпаки, алые сапоги.

Не просто стрельцы — из личного стрелецкого полка бояр Романовых. Ныне, надо полагать — личная гвардия царя Михаила. А я как-то не планировал устраивать открытое боестолкновение да еще так быстро… Наш отряд был заточен под скрытное проникновение… Здесь только на виду больше стрельцов, чем у меня взято с собой, да еще неизвестно сколько за ними.

«Лимонные» расступились, вошел округлый тип в богатом кафтане ярко-красного, малиново-помидорного цвета. Тип всем своим щекастым лицом пытался показать, что он здесь самый главный и вообще, но чем больше он пыжился, тем больше становилось понятно, что это — не боярин, разве что из какого-то крайне захудалого рода, и кафтан, вполне возможно, ему дали поносить для понта. Настоящему боярину не нужно доказывать, что он настоящий — он и сам это знает.