— Пряников прикупить медовых, — буркнул я, — Очень уж они у вас замечательные.
— А⁈ Ты за кого меня, дурака, принимаешь⁈ Тьфу! Ты меня за дурака принимаешь⁈ Ты против царя пошел, я точно знаю!
— Откуда? — с искренним интересом спросил я. Вдруг да выдаст тайну своей внезапной информированности.
— Сам царь государь это сказал, а он всё знает!
Не получилось.
— Так что: не валяй дурака… тьфу, не мели невесть что, пряники ему какие-то, а сабельку свою брось наземь, да подойти сюда, руки тебе вязать будем. Бросай, бросай…
Я послушно бросил в траву оружие и шагнул вперед.
— А что бы ты не дергался — вот! — продолжил Захарьин.
Он дотронулся до Голос и свернул ее в маленькую статуэтку. Только хлопья позолоты полетели по воздуху, поблескивая в свете костра.
— А? — боярин Тимошка завис, глядя на оставшуюся у него в руке фигурку темного металла, совершенно на свернутый Источник не похожую.
— Ты что это мне подсунуть пытаешься⁈ — возопил я, тихо двигаясь вперед, — Где мой Источник!
— Так вот же… был… — чтобы доказать свои слова Захарьин машинально поставил Голос наземь и развернул обратно. Возможно, надеясь, что золото чудесным образом вернется.
Но я уже был рядом.
Быстрым движением засунул руку ему за ворот кафтана, схватил шнурки гайтанов и резко дернул. Блеснули в огне костра золотые кресты, схватились за мушкеты стрельцы…
— Голос, — сказал я, — Давай.
1
Знаете, что самое сложное в убийстве пятидесяти трех человек? Нет, не моральные препоны, в тот момент, когда я сказал Голос «фас», у меня было только желание — стереть эту поганенькую усмешку с лица Захарьина. Ишь, решил, раз у него народа больше, так он может куражиться. Нет, самое сложное начинается потом, после убийства. И нет, я не об угрызениях совести. Я о том, что самое сложное — это закопать эту полусотню!
Бросить мертвых стрельцов, опавших по березовой роще, как внезапный листопад, было нельзя. Во-первых — неправильно это, оставлять тела без погребения, некрасиво, нехорошо, да к тому же чревато появлением целой толпы живых покойников, если на них наткнется стайка каких-нибудь бродячих демонов. Во-вторых же — найденные мертвыми стрельцы это свидетельство самой натуральной государственной измены, о которой будет сообщено самому царю государю всеми возможными способами, быстрыми и не очень. И нет, дело не в том, что я боюсь наказания — то, что со мной едет царевич Иван, уже достаточное основание для того, чтобы посадить меня на длинный заостренный предмет… ну или каким там видами казни нынешний царь предпочитает баловаться. Навряд ли они намного приятнее. Дело в другом — чем дольше тела остаются ненайденными, тем дольше никто не пошлет нам навстречу следующую команду по поимке. Узнал царь о том, что Захарьин с «лимонными» проиграли — и нам навстречу выдвинется кто-то посерьезнее. А мы и с ними-то справились чудом. Ну а не узнал царь ни о чем — и останется в приятной безвестности, думая, что его стрельцы по-прежнему копытят дорогу до Омска и обратно в поисках супостатов в масках. А мы тем временем как раз до Москвы доберемся, без лишних проблем…