Что там за шум?
Я выглянул из повозки с «гаремом», в которой мы с царевичем как раз и обсуждали необходимость маскировки. Вернее, я обсуждал, а Иван Васильевич еле-еле удерживался от того, чтобы не скатиться в безобразную истерику.
Выглянул — и охренел.
Навстречу нам по дороге катил… автомобиль.
Нет, не шучу. Автомобиль. Правда, не какой-нибудь «Мерседес», «Тойта» или «Лада Гранта», автомобиль из тех времен, когда они больше напоминали кареты: квадратная повозка на деревянных колесах со спицами, по бокам окна, закрытые изнутри шторками, впереди — облучок кучера. Собственно, можно даже сказать, что это и была карета, вот только… У кареты есть один отличительный признак. Упряжка коней, которые ее тащат. А эта карета мчалась по дороге самостоятельно, без всякого признака того, что ее движет. Даже будь это фестралы — я-то их бы увидел.
Но самодвижущаяся карета — это было еще не самое странное. Да, не самое!
На облучке кареты, в роли кучера сидела собака. Здоровенный лохматый барбос грязно-белого цвета, из тех, что обычно лают из-за забора, а не катаются по дорогам. Собака сидела на сиденье, положив лапы на доску перед собой, и смотрела вперед, на дорогу, не обращая на нас никакого внимания. То, что рядом с ней сидела еще и кошка, точно так же не смотрящая в нашу сторону — это уже так, малозначащая деталь.
Карета без коней, управляемая собакой и кошкой, проехала мимо нас и скрылась за поворотом.
Мы молчали. Слов не было ни у кого. Потом один из стрельцов открыл рот — и тоже не нашел слов. Цензурных, по крайней мере. А нецензурные слова, при всех их длительности и даже определенной поэтичности, укладывались в три.
Что. Это. Было?
Я повернулся к царевичу, насладился зрелищем огромных анимешных глаз у моих девушек — а потом царевич сделал вывод:
— Все становится еще хуже. Нам нужно поторапливаться.
Наверное, мои собственные глаза от этого вывода стали еще анимешнее.
1
ААА!!! Верните меня назад, подьячим в Разбойный приказ, к моим обожаемым ворам и убийцам!А еще лучше — верните меня назад, в двадцать первый век, на первый курс! А лучше всего — верните меня в Разбойный приказ. Хоть у двадцать первого века есть свои достоинства и прелести, но я уже здесь как-то прижился. А служить подьячим мне даже нравилось. Мне, впрочем, и боярином быть нравилось… до того момента, пока не выяснилось, что на мне отныне лежит ни много ни мало, а миссия по спасению мира!
Хотя насчет мира я, конечно, приврал. Да и не в гордом одиночестве мне его спасать нужно… да и не мир вовсе… Но ситуация схожа по сложности и глобальности. И царевич, гад, промолчал!