От вспыхнувшей злости и от бессильного желания хоть как-то укусить этого самодовольного типа, я криво усмехнулся:
— Двумя руками? А не коротковата ли ручка будет?
— Что? — Волков тут же побурел от ярости, — Что ты сказал⁈
Эк его кидает-то…
— Что маловато у тебя, Кирюшка, — надо же, вспомнил, как его зовут, боярыня Морозова говорила, волчат осталось.
— Да ты знаешь, сколько оборотней у меня в подчинении⁈
— Ага, знаю, — я, демонстративно указывая бородой, пересчитал находившихся помещении, — шестеро осталось.
— А это не все…
А взгляд-то вильнул, вильнул!
— Ой, не лги, Кирюшка, а то никогда боярином не станешь.Будь у тебя народа побольше — ты б в игрушки с лесными засадами не играл, а попросту напал бы на нас, да и захватил все сразу.
Правда, тогда в игру вступило бы оружие массового поражения по имени Голос. Но об этом Волков не знает, и просвещать я его не собирался.
Кстати, и Голос тоже когда-то была живой женщиной, пожертвовавшей собой ради любимого мужа… Стервозной, правда, судя по ней нынешней, но любящей.
— … да хотя бы стеречь меня поручил бы толковым… оборотням, а не этим двоим…
— Мы толковые! — хором заявили Петька и Федька, прекратив свое высокоинтеллектуальное занятие, то бишь толкание и пихание.
— Так что — нет у тебя, Кирюшка, больше никого. Всех, кто у тебя был, ты на Алтай отправил, а они там и остались, алтайских червей кормить. Потому что у нас, на Алтае, закон таков: кто с чем к нам зачем, тот от того и того.
Волков медленно встал. На его лице заходили желваки, глаза загорелись тем мрачным светом, который ясно объяснял, почему боярыня Морозова, тоже не нежная фиалка, боялась племянника своего мужа до мокрого подола.
— Ну-ка, ребятки, — качнул он головой, — объясните-ка Осетровскому, что вы толковые. А потом он нам расскажет все, что ни спросим, куда он со своими людьми едет, да зачем. А то, что от него после этого останется — мы царю отвезем.
1
Эть!
Как говаривал Джокер из старого фильма про Бэтмена: «С головы начинать нельзя — допрашиваемый сразу теряется». Забавно, но почти дословно эти слова произнес мой покойный учитель в Разбойном Приказе, дьяк Алексей. Последнее, что нужно трогать у допрашиваемого — голова и язык. Иначе он не поймет, чего ты там от него хочешь, это довольно сложно, когда твоя голова гудит от удара, а даже если и поймет…
Эть!
…не сможет ничего рассказать. Даже если искренне попытается — что ты поймешь из невнятного шепелявого бормотания? В общем. Волков и его люди, в смысле — звери, может, и хороши в причинении боли, увечьях и мучительных казнях, но, как палачи, сиречь, люди, чье ремесло — добывать пытками информацию, а не тешить свои личные темные желания, они жалкие дилетанты.