— Будь здоров, боярин, — поприветствовал она меня.
— Будь здоров, Тувалкаин. Ты опять прячешься.
1
Старик бросил на меня острый взгляд внимательных, ничуть не затянутых старческой мутностью, глаз:
— И тебе здоровья, Викентий Георгиевич.
Надеюсь, сторож не подслушивает под дверями. Иначе придется его… того. А «того» я его не хочу. Ни в одном из смыслов слова «того».
— Не слишком ли нагло? — я прошел в мастерскую и сел на табурет, закинув ногу на ногу, — Прятаться от нового царя под той же личиной, под которой ты прятался от Морозовых?
— Ничуть.
Старый мастер вздохнул и опустился на табурет рядом с верстаком:
— Никто, собственно, не знает, что часовщик, служивший Осетровским, и делатель амулетов Тувалкаин — это одно лицо. Тем более, — он коротко усмехнулся, — что и лица-то разные. А вот приди я сюда под какой-то другой личиной — вот тут возникли бы… сложности.
Он распрямился и посмотрел на меня:
— Во-первых, здешний хранитель мог бы меня просто-напросто не пустить. Одно дело — определить на постой знакомого старика, который здесь раньше жил и хоть как-то связан с домом, и совсем другое — НЕзнакомого старика. Другого меня он не знает и может не захотеть иметь со мной никаких дел. Во-вторых же — как ты верно заметил, боярин, я прячусь. Новый царь меня ищет. Пусть не так, как искали Морозовы, в конце концов, у него есть Егорка, но два амулетчика лучше, чем один ровно в два раза. А зная Егорку — пожалуй, что и в три. Кто-то мог увидеть меня здесь, кто-то мог донести царю, что в старом тереме Сисеевых скрывается некий старик… Догадаться, кто он — уже нетрудно. Сейчас же я тот, кто жил здесь и раньше, то есть, подозрения в том, что я — это я, не появятся. Всем, кто обнаружит меня здесь, сразу станет понятно, что я — бывший часовщик Осетровских, брошенный в Москве после того, как мой прежний хозяин попал в опалу.
— Опалу?
— Для всех твое внезапное отбытие на Алтай, Викентий Георгиевич, выглядело именно так. Царь государь сначала приблизил молодого Осетровского, а затем осерчал за что-то и отослал от себя подальше, на Алтай.
Ну, если с таких позиций рассматривать — то да. Никто ж не знает, что я сам поперся за тридевять земель, алтайских волков гонять. Про серебро в тамошних недрах никто про меня не знал ведь.
— Кстати, Викентий Георгиевич… А зачем вы в Москву-то вернулись? Тут последнее время… неспокойно.
Я хмыкнул:
— Ты про татей или про нечисть?
— Я смотрю, вы не так уж и недавно прибыли…
— Неделю, пожалуй.
— И за эту неделю вы поняли, что после смены царя все катится в пропасть?
Тувалкаин перекрестился: