Викторовны. Я не могу до мамы дозвониться. У неё всё в порядке? Её не… уволили?
– Анечка! Дорогая моя! – громко ахает Людмила Степановна, и я инстинктивно отодвигаю
телефон от уха. – Ты представляешь, что тут у нас творится?! Ой, я до сих пор за сердце
держусь! Твоя мама – героиня дня! Какое увольнение, ты что!
Я замираю, боясь, что неправильно её поняла.
– В смысле?
– В прямом! К нам тут такой человечище с большой буквы приехал! Новый наш попечитель Максим
Эдуардович Зарубин! Он эту Игнатову на ковёр вызвал, а Ковальчука с его женой-стервой так по
стенке размазал, что они теперь тише воды, ниже травы! Кирилл их прощения просил перед всем
классом, а маме твоей зарплату подняли и премию выписали. Мы все тут просто в шоке!
– Кто... приехал? – шепчу я, чувствуя, как пол уходит у меня из-под ног.
– Зарубин! Ой, Анечка, какой он статный, какой грозный... Мы все за дверью стояли, слушали,
как он их там чихвостит! Лена наша теперь как королева ходит! Всё, деточка, бегу, у меня
звонок на урок! Поздравь мать!
Трубка взрывается короткими гудками, и некоторое время я стою, тупо глядя на пустой стол.
Зарубин поехал в школу?..
Телефон в моей руке снова оживает звонком видеовызова. Мама наконец и сама, словно почуяв,
вышла на связь.
Я нажимаю «принять» так быстро, что едва не роняю телефон. Мама сидит на кухне уже дома с
раскрасневшимся лицом и сияющими глазами. И выглядит она лет на десять моложе, чем вчера.
– Анечка! Прости, телефон сел, я только сейчас увидела...
– Мама… – медленно говорю я, всё ещё переваривая шок. – Мне сейчас Людмила Степановна всё
рассказала. Это правда? Зарубин… был в школе?
Мама на секунду замирает с каким-то виноватым выражением лица.
– Ох, Аня... Он просил не говорить. Сказал, пусть это будет решение совета... Но да,
доченька, в школе был он. Приехал, и всё изменилось за полчаса. Такой удивительный человек!
Знаешь, он так за меня заступился, будто я ему родная. У меня до сих пор руки дрожат.
– Мам, но почему? – я чувствую, как в горле встает ком. – Зачем ему это?
– Не знаю, Анечка... Наверное, он просто очень хороший человек. А ещё... – мама понижает
голос, – мы тут с папой только что обсуждали... Коля ведь, как услышал, что за меня Зарубин
заступился, так и ахнул. Сказал, что теперь ему всё понятно!
– Что понятно, мама?
– Коля говорит, что теперь он точно уверен: и его на стройке Максим Эдуардович не случайно
оправдал. Это он его лично спас. Всех этих жуликов к ногтю прижал, премию выписал... Папа
сказал: «Лена, да он же для нашей Аньки как ангел-хранитель!».
В ушах у меня начинает звенеть от осознания реальной картины происходящего.