Слишком уж сильно давит на меня его властная мужская аура.
– Это не факторы, а мои родители, – бормочу я, смущаясь всё сильнее от его пристального
внимания. – Вы не могли просто так это сделать, я знаю. Это слишком большие деньги…
Но он словно не замечает моего состояния. Или, наоборот, слишком хорошо его осознает. Такое
впечатление, что сейчас всё его внимание сосредоточено на моих губах, которыми я проговорила
последние слова затихающим голосом. Он смотрит на них так, будто это самый интересный отчёт
о прибыли за десятилетие.
– Я могу всё, Анна, – произносит он вполголоса неожиданно интимным тоном, от которого у
меня по рукам рассыпается колючий град мурашек. – И вы правы, я не верю в альтруизм. В этом
мире за всё нужно платить. Вы ведь это понимаете?
Внутри меня что-то горько и понимающе усмехается.
Ну конечно, блин. Естественно! Глупо было ждать, что он скажет: «Аня, я просто хотел
увидеть твою улыбку». Это же Зарубин! У него вместо сердца калькулятор, а вместо чувств –
графики рентабельности.
Так что где-то на уровне подсознания я знала, что этот момент настанет. Что за спасение
отца и триумф мамы мне предъявят счёт.
Но самое паршивое в том, что моя женская сущность, предательская и слабая, в эту секунду
очень даже лояльна к его мотивам. Я даже не чувствую возмущения. Наоборот, под ложечкой
сладко тянет от этой его честности.
Он бизнесмен, и его прямолинейность будоражит меня куда сильнее, чем любые благородные
порывы. К тому же, где-то в самом тёмном и пыльном уголке моей души робко шевелится
крохотная безумная надежда. Тайная мечта любой маленькой женщины…
А вдруг?
Вдруг я нравлюсь мужчине своей мечты хоть немножко? Ведь таких, как я, он мог бы покупать
пачками прямо на улице – более красивых и готовых на всё ради одного его взгляда.
Но он здесь, со мной.
– И какая... какая цена? – я едва нахожу в себе силы не отвести взгляд, хотя хочется
зажмуриться.
Зарубин наклоняется ещё ниже, и его лицо замирает в опасной близости от моего. Я даже вижу
крошечную тёмную крапинку в его радужке и чувствую, как его мощная харизма подавляет мою
волю.
– Вы правы, – усмехается он. – Бесплатный сыр бывает только в мышеловках, а вы – очень
умная мышка, Анна.
Его слова, похожие на странную смесь комплимента и насмешки, заставляют меня покраснеть.
– Ближе к делу, пожалуйста, – мужественно парирую я. – Так какова же цена вашего
альтруизма?
Некоторое время Зарубин пристально изучает выражение моего лица, а затем выпрямляется и,
как ни в чем ни бывало, сообщает:
– Мне нужны гарантии. Юля начала называть вас мамой, и её привязанность превратилась в