другую, просто чтобы занять дрожащие руки, а Юля рядом раскрашивает картинку.
Внезапно на столе Ани начинает вибрировать телефон.
Я вижу, как она вся сжимается. Смотрит на экран так, будто там заложен таймер бомбы. Делает
глубокий вдох, закрывает глаза на секунду, словно готовясь услышать худшее, и берёт трубку.
– Пап? – шепчет срывающимся голосом. – Папочка, как ты? Ты был у следователя?
Я стою в тени дверного проема, скрестив руки на груди, и просто наблюдаю. Из динамика
слышится приглушенно-сбивчивый радостный голос её отца. Не разбираю слов, но они и не нужны.
Мне достаточно видеть, как меняется лицо Ани.
От сковывающего ужаса – к изумлению. Она моргает, открывает рот и хмурит брови, словно не
может поверить в то, что слышит.
– Что? В смысле… ошибка? В смысле оправдали?!
Снова быстрый поток слов из трубки.
– Начальником участка?! – Аня вскакивает со стула, прижимая свободную руку ко рту. По её
щекам начинают градом катиться слёзы. Но это уже совсем другие слёзы. Это слёзы облегчения.
– Пап… премия? Семь миллионов? Господи… Папочка! Это же… мы спасены! Мы всё закроем! Маме
сказал?!
Она смеется сквозь рыдания и кивает телефону, не в силах остановиться.
– Я так счастлива, пап… Я же говорила, что всё образуется! Целуй маму!
Она роняет телефон на стол и со смехом подхватывает Юлю на руки, кружа её по комнате. Дочь
с удивленным восторгом пищит, обнимая её за шею…
И в эту секунду осознаю пугающую вещь.
Глядя на то, как она смеется, я понимаю, что семь миллионов и потраченное на разборки утро
– ничтожная цена за это зрелище. Ради того, чтобы эта девчонка вот так улыбалась и
чувствовала себя в безопасности, я готов сломать хребет кому угодно.
Хочешь солнце с неба, Ивушкина? Будет тебе солнце.
Я просто куплю его и повешу над твоим столом. И никто в этом грёбаном городе не посмеет его
выключить.
Глава 22. Шаг навстречу
Зарубин
Воскресенье. Мой законный выходной. Теоретически.
Но вот на практике я уже третий час сижу в своём домашнем кабинете, уставившись в монитор,
и не вижу ни хрена из того, что там написано. Цифры сливаются в серую кашу. Графики
превращаются в абстракцию. Аналитические отчёты выглядят как заклинания ведьмовского клуба.
Потому что все мои мысли вообще не о работе. Я не могу сосредоточиться. Впервые за долгие
годы, я не могу тупо переключиться, привычный ход вещей улетел в бездну и мой организм дал
сбой.
Я откидываюсь в кресле и снова перевожу взгляд на экран, где транслируется картинка с камер
видеонаблюдения. Да, в моем доме камеры везде. Кроме ванных и спален – тут у меня совесть