меня к себе в кабинет, запрёт дверь и потребует... отработать этот предложенный им
«расширенный прайс»?
Ведь он купил меня. Официально. На бумаге, с моей подписью. И теперь я заперта в его мире,
где нет ни законов, ни свидетелей. Только он, его власть и тяжёлый от возбуждения взгляд.
Я прижимаюсь к спящей Юле, ища в соседстве маленького ребёнка хоть какой-то островок
безопасности.
– Господи... – шепчу я в темноту, кусая губы. – Во что же я вляпалась...
Завтрашнее утро кажется мне эшафотом, к которому я сама привязала себя добровольно. И самое
страшное, что мне некуда бежать.
Глава 18. Демонстрация
Аня
Я не сплю почти всю ночь.
Ну, то есть технически я лежу с закрытыми глазами, притворяясь, что меня нет в этой
вселенной. Юля мирно сопит рядом, вцепившись в мою пижаму, а я прокручиваю в голове одну и
ту же ужасную сцену на кухне. Снова и снова. Как я стою на коленях. Как он держит мои руки.
Как я чувствую под ладонями эту пугающую, наливающуюся жаром твердость. Как он шепчет про
«расширенный прайс-лист».
Господи.
Я зарываюсь лицом в подушку и тихо, чтобы не разбудить Юлю, стону в неё от стыда. Я никогда
в жизни не была в такой дурацкой, унизительной ситуации. Даже в школе, когда Витька Сорокин
при всех прочитал мою любовную записку вслух на перемене, было не так стыдно. Потому что
тогда это была просто детская влюбленность, а сейчас…
Сейчас я трогала член своего босса.
Даже не так. Я яростно оттирала сок на его брюках, а он взял и прижал мои руки к себе. Хотя
какая, в сущности, разница? Со стороны это выглядит одинаково. Как будто я решила подкатить
к генеральному самым откровенным способом.
Мне хочется провалиться сквозь землю.
Но самое страшное даже не это. Самое страшное – что я не могу забыть, как оно ощущалось.
Горячо. Туго. Пульсирующе. Мои ладони до сих пор помнят эту форму, этот вес, эту чужую и
пугающую жизнь, которая билась под тканью.
Я злюсь на себя за то, что вообще это запомнила.
Я злюсь на него за то, что он не дал мне отстраниться, за то, что говорил эти гадкие вещи
про цену и услуги, за то, что смотрел так, будто я – аппетитный кусок шашлыка на его
тарелке.
Я злюсь на весь мир.
Под утро я все-таки проваливаюсь в тяжёлый, тревожный сон, полный обрывков кошмаров. Мне
снятся стеклянные коридоры, в которых я бегаю босиком, а за мной гонится кто-то большой и
тёмный. Потом я падаю, и этот кто-то нависает надо мной, и я чувствую его дыхание на своей
шее…
Я просыпаюсь от того, что Юля трясёт меня за плечо.
– Аня. Будильник. Просыпайся.
Я сажусь на кровати, растрепанная, с больной головой и жуткой сухостью во рту. Солнце уже