сумму, Анна. Сколько вы хотите за продолжение того, что сейчас начали делать своими руками?
Озвучьте мне вашу цену.
Смысл его слов про «прайс», «услуги» и «цену» долетает до моего сознания не сразу, но когда
долетает – это ощущается как прямой удар током в десять тысяч вольт. Осознание того, что он
меня сейчас принимает за дешёвую шлюху, которая решила подработать через постель,
прикрываясь помощью его дочери, бьёт меня наотмашь. И обжигающий стыд мгновенно сменяется
яростной обидой.
Я не знаю, откуда во мне берутся силы, но умудряюсь освободить свои запястья из его хватки.
– Хватит! – срывается с моих губ придушенный хрип. По инерции от рывка я едва не
заваливаюсь на спину на скользком мраморе и вскакиваю, роняя полотенце прямо на пол. –
Простите... я... я...
Не в силах закончить фразу, разворачиваюсь и... пускаюсь наутек.
Несусь по тёмному коридору, не разбирая дороги, едва не врезаясь в углы. Босые ноги шлёпают
по паркету, халат развевается за спиной. Влетев в гостевую спальню, быстро закрываю дверь на
замок и сползаю по дверному полотну вниз, зажав рот ладонями, чтобы не закричать.
В комнате темно и тихо. Юля спит, даже не шевельнувшись от моего шумного дыхания. А меня
колотит такая крупная дрожь, что зубы начинают выстукивать дробь.
Кое-как поднявшись, на негнущихся ногах дохожу до кровати и заныриваю под одеяло к малышке.
Натягиваю его край до самого носа, пытаясь спрятаться от всего мира... но спрятаться не
получается. Мои ладони горят. Прямо в центре... там, где я чувствовала твёрдость и
бесстыдный жар его члена, кожа всё еще пульсирует фантомным ощущением.
Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу, пытаясь стереть это чувство, но оно уже
въелось в меня. Вместе с его порочным шёпотом про «прайс». Так и лежу, тупо уставившись в
потолок. Слушаю, как бешено колотится моё сердце.
Сон? О каком сне может идти речь? В моей голове, как в испорченном калейдоскопе, крутятся
два сценария на завтрашнее утро. И оба – катастрофические.
Первый вариант хоть и маловероятен из-за девочки, но всё же лезет в мысли: завтра ровно в
девять ноль-ноль Зарубин с брезгливой гримасой прикажет аннулировать мой пропуск и вышвырнет
меня на улицу за сексуальные домогательства к генеральному директору. Я потеряю работу,
деньги... и папины долги вместе с маминой ипотекой раздавят нас окончательно. И я никогда не
смогу объяснить ему, что это была нелепая случайность.
Но второй сценарий пугает меня ещё сильнее.
Что если он решил, будто я торгуюсь? Что мой испуганный лепет и бегство – это просто
элемент игры, кокетство, попытка набить цену? И что, если завтра он хладнокровно позовёт