судорожными вытираниями пятна!
Но не успеваю отдернуть руки, как его ладони – тяжелые и сильные, – падают на мои запястья,
словно два горячих стальных капкана, намертво фиксируя мои ладони прямо там, где они лежат.
Воздух просто застревает в легких колючим комом. Медленно, преодолевая нечеловеческое
сопротивление собственного страха, я поднимаю голову и встречаю его взгляд, мерцающий чем-то
нечитаемым в полумраке кухни. Смотрю на него снизу вверх, сжимаясь в комок под его
нависающей фигурой. И то, что я вижу в его лице, заставляет мое сердце провалиться в ледяную
бездну, а затем забиться с такой ненормальной скоростью, что отголоски ударов отдаются в
висках.
Маски равнодушного генерального директора больше нет. Она разбита вдребезги. Уничтожена.
Челюсти Зарубина сжаты так плотно, что на острых скулах ходуном ходят желваки. Его грудная
клетка под темной футболкой тяжело и рвано вздымается. А глаза... его всегда холодные серые
глаза сейчас потемнели до черноты. И в этой тьме плещется такой пожар, что меня обдает
волной чистого женского ужаса пополам с чем-то таким жарким и тягучим, чему я даже не знаю
названия.
Он смотрит на меня так, словно решает: убить меня прямо сейчас или сожрать живьем. И, судя
по тому, как невыносимо горячо и твердо то, к чему он сам всё еще прижимает мои руки, второй
вариант перевешивает с катастрофической скоростью.
Тишина на кухне становится раскаленной до предела. Кажется, если сейчас чиркнуть спичкой –
взорвется весь воздух. Я стою перед ним на коленях, задыхаясь от стыда и шока, не в силах ни
оторвать взгляда от его потемневших глаз, ни вырвать свои руки из его стальной хватки.
– Анна... – его голос звучит низко, глухо и хрипло, словно прорывается сквозь толщу камня,
обволакивая меня опасными темными вибрациями. – Если вы сейчас же не остановитесь... я не
ручаюсь за последствия.
Глава 17. За чертой
Аня
Сгорая со стыда, я судорожно пытаюсь хотя бы разжать онемевшие пальцы, вцепившиеся в
полотенце, но он не даёт мне отстраниться ни на миллиметр. Чувствую сквозь ткань, как
горячая жёсткость под моими ладонями становится ещё больше. В голове бьется оглушающая
мысль: это эрекция. Настоящая, откровенная мужская эрекция...
Господи, да я ведь никогда в жизни не видела вживую и тем более не трогала возбужденный
член!
Весь мой опыт – это абсолютный ноль, голая теория, но даже моего неведения с головой
хватает, чтобы впасть в ступор от ее размеров. То, что сейчас зажато под моими руками,
кажется невероятно внушительным. Эта плоть наливается каменной силой и тяжестью с каждой