загорается приглушенная желтоватая подсветка, указывая путь. Я иду на цыпочках, стараясь
даже не дышать. Ощущение, будто я крадусь по музею после закрытия. Мраморный пол холодит
пятки.
Огромная кухня-гостиная встречает меня полумраком и серебристым блеском встроенной техники.
Массивный кухонный стол из черного гранита похож на алтарь. Я подхожу к высоченому, под
самый потолок, холодильнику и осторожно тяну за хромированную ручку.
В лицо бьет прохладный воздух.
Свет внутри холодильника кажется ослепительным, подсвечивая на стеклянных полках идеальный
порядок, как на витрине элитного гастронома. Взгляд цепляется за тяжелый стеклянный кувшин,
внутри которого плещется темно-бордовый гранатовый сок. Я помню, как Рита заказывала его в
доставке «специально для восстановления гемоглобина». То, что нужно.
Беру кувшин обеими руками – он оказывается неожиданно тяжелым и влажным, потому что стекло
покрыто ледяной испариной. Ставлю его на гранитную столешницу острова, а рядом на подвесной
полке нахожу прозрачный стакан с толстым дном.
Тишина в пентхаусе такая, что звук льющегося сока кажется слишком шумным водопадом. Густая
гранатовая жидкость наполняет стакан, и я предвкушающе облизываю пересохшие губы. Но едва
отставляю кувшин и только-только протягиваю руку к стакану, как вдруг слышу:
– Не спится, Анна Николаевна?
Этот вибрирующе-низкий голос с легкой хрипотцой раздается прямо у меня за спиной. Из
кромешной темноты гостиной. Слишком близко.
Вздрагиваю так резко, словно мне в спину ударили электрошокером. Пальцы, уже обхватившие
гладкое запотевшее стекло, предательски дергаются, и стакан выскальзывает. Словно в
замедленном движении успеваю с ужасом заметить, как он резко накреняется, и целая волна
кроваво-бордового сока с размаху выплескивается вниз.
Сдавленно выдохнув, я резко оборачиваюсь.
Зарубин стоит буквально в шаге от меня. На нем свободная темная футболка, обтягивающая
широкие плечи, и домашние светло-серые брюки из какого-то тонкого трикотажа. И вся эта
бордовая липкая волна гранатового сока с плеском обрушивается прямо на него.
Сок заливает светлую ткань его брюк. Темно-красное, страшное пятно мгновенно расплывается
по левому бедру и обильно брызгает прямо на область паха, стремительно впитываясь в мягкий
хлопок. Капли летят на пол, разбиваясь о мрамор.
– Ох, нет... – вырывается у меня полустон-полувсхлип.
Мозг напрочь отключается при виде этой катастрофы. Просто с ходу выдает синий экран смерти,
и на место разума взрослой адекватной женщины с бешеной скоростью загружаются заводские
настройки девочки на побегушках, которая только что совершила непростительную ошибку.