нашла покой только прижавшись ко мне – растрепанной и чужой, лежащей в его постели, в его
доме, в купленной им одежде.
Кажется, что воздух в комнате начинает искрить от непонятного напряжения. Такое ощущение,
что он слышит, как бешено колотится мое сердце под одеялом, и я чувствую себя совсем
беззащитной под этим темным пронзительным взглядом хищника, наблюдающего за своей
территорией.
Проходит, наверное, минут пять этой молчаливой пугающей пытки. А затем силуэт медленно
отступает в коридор, и дверь так же бесшумно закрывается.
Я наконец-то судорожно выдыхаю, сжимая в своей руке маленькие детские пальчики, и никак не
могу успокоить бешеное сердцебиение.
Что это вообще сейчас было?
Если он зашел просто проверить дочь, то зачем стоял так долго, замерев в полной темноте? И
почему... почему мне до дрожи кажется, что большую часть времени этот тяжелый, нечитаемый
взгляд был направлен вовсе не на девочку?..
Глава 13. Змеиное гнездо
Аня
Утро начинается с того, что я просыпаюсь от запаха кофе.
Не растворимого «три в одном», к которому привыкла моя нервная система за годы утренних
перебежек к электричке. А настоящего, свежемолотого, с горьковатыми нотками шоколада и
карамели. Запах просачивается под дверь спальни, пробирается в каждую клеточку моего
заспанного сознания и напоминает, что я нахожусь не в своей тесной комнатушке с
облупившимися обоями.
Я открываю глаза и несколько секунд тупо пялюсь в высокий подвесной потолок, пытаясь
вспомнить, где я и как здесь оказалась.
Потом всё возвращается. Словно удар под дых.
Юля.
Зарубин.
Пентхаус.
Золотая клетка.
Девочка по-прежнему прижимается ко мне своим худеньким тельцем, ее маленькие пальцы так и
держат мою руку в мертвой хватке, будто за ночь она ни разу не разжала их. Я осторожно
поворачиваю голову и смотрю на нее. Во сне Юля выглядит совсем маленькой. Пушистые темные
ресницы лежат на бледных щеках, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное и спокойное. Ни следа
того дикого ужаса, который искажал ее лицо вчера.
Сердце сжимается от странной смеси нежности и тоски.
Я осторожно, стараясь не разбудить ее, высвобождаю руку. Юля морщит нос, что-то бормочет во
сне, но не просыпается. Ей явно нужно еще хотя бы полчаса.
Я соскальзываю с кровати, натягиваю халат – тоже новый, шелковый, темно-синий в тон пижаме,
который Рита зачем-то добавила в пакет с вещами – и на цыпочках выхожу в коридор.
Пентхаус утопает в утреннем свете. Огромные панорамные окна пропускают столько солнца, что
кажется, будто я попала в оранжерею, а не в жилое помещение. Белый мраморный пол сверкает
чистотой, стеклянные поверхности переливаются, и только мои босые ступни выглядят здесь