девочка моя. Ладно, работай. Но звони мне каждый день, слышишь?
– Обязательно, мамочка. Я вас люблю.
Я сбрасываю вызов и с шумным облегчением выдыхаю, опуская телефон на холодную мраморную
столешницу.
В висках стучит адреналин, а на губы просится нервный смешок, который я давлю в горле. Да,
я только что наврала матери с три короба и действительно фактически заперта в чужом
пентхаусе наедине с пугающим боссом-миллиардером и его загадочной дочерью. Но если отбросить
панику...
Господи, да я же вытянула счастливый билет!
Смотрю на свое отражение в огромном зеркале с дорогой подсветкой. Глаза блестят, щеки
раскраснелись. Эта ложь во спасение – ничто по сравнению с тем, что я теперь могу сделать
для своей семьи. Эти безумные деньги по контракту – реальный шанс вытащить нас из вечной
долговой ямы, закрыть ипотеку и дать отцу возможность не гробить спину на морозе ради
копеечной премии. Ради этого можно легко потерпеть и ледяные взгляды Зарубина, и золотую
клетку его идеального дома.
Я справлюсь. Обязана справиться.
Умывшись ледяной водой, выхожу в спальню. Юля уже отложила планшет, сидит на краю огромной
кровати, болтая ножками в новых пижамных штанишках, которые я успела на нее натянуть, и ждет
меня.
– Спать? – тихо спрашиваю я.
Она кивает.
Ночь вступает в свои права. Я переодеваюсь в одну из новеньких шелковых пижам, найденных в
брендовых пакетах – темно-синюю, слишком роскошную для меня, но невероятно мягкую, – и
ложусь под одеяло.
Юля наотрез отказывается спать на своей половине гигантской кровати. Как только я выключаю
бра, она подползает ко мне, тесно прижимается всем своим худеньким тельцем, утыкается
личиком прямо мне в живот и крепко, обеими ручками, обхватывает мою руку.
Так и лежу в полутьме, чувствуя горячее дыхание ребенка сквозь тонкий шелк пижамы. Я
измотана до предела. Мышцы ноют, глаза закрываются сами собой, но мозг продолжает
лихорадочно работать, прокручивая события этого безумного дня.
В квартире стоит звенящая тишина. «Умный дом» Зарубина словно поглощает все звуки.
Внезапно дверь нашей спальни тихонько, без единого скрипа, приоткрывается, и в узкую
полоску света, падающего из коридора, бесшумно выступает высокий темный силуэт.
Генеральный...
Мое сердце моментально ухает куда-то в пятки. Я замираю, боясь даже вдохнуть, и
инстинктивно прикрываю глаза, оставляя лишь узкую щелочку сквозь полуопущенные ресницы.
Притворяюсь спящей.
Он не заходит внутрь. Просто стоит в дверном проеме долго, не шевелясь. Его взгляд прикован
к нашей кровати, и я кожей ощущаю тяжесть этого взгляда. Он смотрит на свою дочь, которая