Николаевну на новую должность. Назови это... «младший администратор приемной генерального
директора». Оклад увеличь в три раза. С этого момента она подчиняется только мне лично. И
подготовь соседний малый кабинет под ее рабочее место. Там должны быть игрушки, детская
мебель и диван.
– М-максим Эдуардович... но такой должности нет в штатном расписании... – блеет Рита в
нескрываемом изумлении.
– Теперь есть, – чеканю я и отключаю связь.
Снова смотрю на монитор сощуренным взглядом. Аня на экране улыбается Юле, вытирая ей рот
салфеткой. Улыбка у нее мягкая и теплая. Настоящая. Я уже забыл, как выглядят люди, которые
улыбаются просто так, а не потому, что им от меня что-то нужно.
Никуда ты не вернешься, Анна Николаевна. Ни в какой архив. Ты останешься здесь, с ней и со
мной.
И это ни хрена не просьба.
Глава 8. Новая должность
Аня
Сидеть на полу в личной комнате отдыха генерального директора – это какой-то
сюрреалистичный сон.
Я всё жду, что сейчас прозвенит будильник, я подскочу в своей тесной комнатушке в спальном
районе, обожгу язык растворимым кофе и побегу на электричку, чтобы спуститься в свой родной,
пыльный и понятный полуподвал.
Но кремового цвета ковер подо мной – невероятно густой и мягкий, и в него мои сбитые туфли
проваливаются чуть ли не по щиколотку. В воздухе пахнет чем-то древесным, терпким и безумно
дорогим – так пахнут деньги и абсолютная власть, а не освежитель «Морской бриз» из нашего
туалета на первом этаже. И моя спина, ноющая тупой тянущей болью от удара архивных коробок,
тоже слишком реальна.
Как и ребенок, который сейчас сидит у меня на коленях.
Юля больше не плачет. Она вообще почти не издает звуков, только иногда судорожно и
прерывисто вздыхает, словно после долгой истерики, когда никак не можешь успокоиться. Одной
рукой она так и держит лацкан моей надорванной перепачканной блузки и послушно открывает
рот, когда я подношу к ее губам маленькую серебряную ложечку со свежим йогуртом.
Йогурт я достала из встроенного мини-холодильника с прозрачной дверцей. Стеклянная баночка
с крафтовой этикеткой. Я даже боюсь представить, сколько она стоит. Наверное, как мой
проездной на месяц.
– Вот так, умница, – шепчу я, аккуратно вытирая капельку черничного джема с ее бледной,
перепачканной пылью и слезами щеки бумажной салфеткой. – Вкусно?
Девочка едва заметно кивает, не сводя с меня своих настороженных серых глаз. Точно таких
же, как у того страшного человека за стеной. От этого сходства у меня по спине каждый раз
пробегает стайка ледяных мурашек.
Господи, это же надо было так вляпаться!