соседу за процент от сделки, эта девчонка – не просто аномалия, а какая-то экзотическая
птица, которая каким-то немыслимым чудом выжила в стеклянном аду моего офиса, ни разу не
испачкавшись в дерьме интриг и сплетен.
Она слишком мягкая. Слишком уязвимая.
Если я оставлю ее там, внизу, или даже позволю свободно перемещаться по верхним этажам, то
мои топ-менеджеры и амбициозные суки из отделов, сожрут ее заживо. Выплюнут кости и даже не
подавятся. Потому что она не умеет защищаться. Она умеет только закрывать собой других.
Я ставлю пустой бокал на стол.
Звук удара стекла о дерево кажется слишком громким, а в груди снова поднимается горячая
темная волна собственничества, которая накрыла меня у дверей спальни.
Нет. Никто ее не сожрет. Потому что теперь она моя.
Я купил ее время, покой и навыки за астрономическую сумму, которую она сама себе не могла
даже вообразить. И я не собираюсь играть в благородство. Я не романтик из гребаных женских
романов, а прагматик. Если я хочу ее тело… то я его получу.
А взамен стану для нее железобетонной стеной.
Она будет сидеть в моем кабинете, спать в моем доме и улыбаться моей дочери. И рано или
поздно, когда она перестанет дрожать от одного моего взгляда, я прижму ее к стене, разорву
на ней эту чертову шелковую пижаму и возьму то, что хочу. Жестко и жадно. Пока она не
признает, что принадлежит мне.
Я закрываю крышку ноутбука, погружая кабинет в полумрак, и усмехаюсь собственным мыслям.
Кажется, Левицкий был прав. Эта девочка стала божеством для Юли. Но психолог не учел
одного: генеральный директор «ГлобалМаксСтроя» не молится божествам.
Он сажает их в золотую клетку и делает своими.
Глава 16. Столкновение на кухне
Аня
Я выныриваю из тревожного сна с судорожным вдохом. Мне снилось что-то душное и путаное – то
ли падающие архивные коробки, то ли бесконечные стеклянные коридоры. Но разбудило меня не
это.
Меня разбудило ощущение чужого тяжелого взгляда, который смешал сон и явь воедино.
Сердце колотится где-то в горле. Я распахиваю глаза, до боли вглядываясь в густую темноту
гостевой спальни. Кожа на затылке и между лопаток буквально горит от этого фантомного
ощущения, словно кто-то только что жадно изучал меня из тени дверного проема. Я даже
задерживаю дыхание, вслушиваясь в пространство...
Но в комнате никого нет.
Здесь стоит такая идеальная тишина, что от нее звенит в ушах. Дома я привыкла спать под гул
машин за тонким стеклопакетом нашей старой панельки, под шаги соседей сверху и тихое
бормотание маминого телевизора за стеной. А здесь, в этом бронированном пентхаусе нет ни