единого звука. Словно мы оказались посреди космического вакуума в камере-одиночке, дверь
которой захлопнулась ровно в тот момент, когда я поставила свою кривую подпись на контракте.
Рядом тихо сопит Юля, уткнувшись горячим личиком мне в живот. Ее маленькие пальчики до сих
пор даже во сне намертво сжимают край моей пижамной рубашки.
Глядя на нее, я прокручиваю в голове события прошедшего дня, но ощущение того, что за мной
пристально наблюдали, никак не желает отпускать. Пытаясь отвлечься от этой жутковатой мысли,
осторожно провожу свободной рукой по гладкой струящейся ткани своей... точнее,его пижамы. Натуральный тяжелый шелк глубокого синего цвета приятно холодит разгоряченную кожу,
но от этого дикого контраста с моей привычной жизнью мне становится только страшнее.
Я чувствую себя самозванкой. Воровкой, которая пробралась в чужой замок, спряталась в
гостевой спальне и нацепила на себя чужие вещи. Моя старая застиранная хлопковая футболка со
Снупи осталась лежать дома, в шкафу.
Дома...
Мама... Папа... как они там сейчас?
Сердце снова болезненно сжимается от тихого чувства вины. Я ведь соврала им. Нагло, глядя
прямо в камеру телефона, наплела с три короба про какой-то мифический секретный стартап,
корпоративный отель и невероятные карьерные перспективы. Но я должна была соврать. Ради них
же. Ради этих безумных нулей в моем новом договоре, которые раз и навсегда закроют наши
кредиты и дадут родителям возможность нормально дышать.
Ради этого я потерплю. Буду самой тихой мышкой, идеальной нянькой-тенью целый месяц. Может,
два. Ровно до тех пор, пока эта сломанная девочка не оттает и не потянется к родному отцу. А
потом я исчезну из их жизни так же незаметно, как и появилась. Главное сейчас – не
пересекаться с Зарубиным лишний раз. Не попадаться ему на глаза и не провоцировать...
От одного только воспоминания о его тяжелом пронзительном взгляде, которым он смотрел на
меня вечером, по спине бегут липкие мурашки. А что, если этот фантомный взгляд из темноты,
от которого я только что проснулась, был вовсе не дурным сном? Что если он действительно
заходил сюда?
От этой пугающей мысли в горле пересыхает окончательно, словно я наглоталась горячего
песка. Настоящий нервный сушняк. Я судорожно пытаюсь сглотнуть вязкую слюну, но становится
только хуже. Пить хочется до одури.
Я осторожно высвобождаю свою рубашку из цепких пальчиков Юли. Девочка во сне недовольно
морщит носик, но хватку ослабляет, и я медленно скатываюсь с высокого матраса. Затем выхожу
в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.
«Умный дом» мгновенно реагирует на мое появление: где-то внизу, на уровне плинтусов,