этого есть.
И самое главное – дочь больше не дёргается испуганно от меня. Сидит и спокойно собирает
свою часть конструктора в нескольких сантиметрах от меня.
Прогресс налицо.
Я перевожу взгляд на Аню. Смотрю, как они общаются, как поправляют друг друга. И вдруг
понимаю, что залип. Понимаю, что смотрю на её руки уже, наверное, минуту. Как Аня нежно,
терпеливо направляет пальчики моей дочери. Как она тихо, спокойно объясняет, успокаивает и
учит.
У неё красивые руки. Тонкие запястья, длинные пальцы, никакого маникюра. Просто аккуратные
ногти, без лака. Настоящие.
Она целиком настоящая. В этом мире фальши, расчётов и масок – настоящая.
И я понимаю, что это именно то, чего мне не хватало так долго. Я думал, что у меня есть
всё. Но, кажется, у меня не было главного. У меня не было моих людей. Семьи.
Глава 23. Школьный переполох
Аня
В комнате тихо.
Так тихо, что слышно, как в соседнем кабинете Зарубин разговаривает по телефону. Голос у
него приглушённый, ровный, но я уже научилась различать интонации. Сейчас он напряжен.
Что-то явно идёт не по плану, и он решает эту проблему с той же холодной эффективностью, с
какой обычно решает всё.
Юленька спит.
Я перевожу взгляд на кроватку, которую Рита заказала на прошлой неделе. Удобная, белая, с
балдахином. Прямо из магазина дорогих детских товаров, куда я никогда бы не зашла по
собственной воле. Юля свернулась калачиком, поджав под себя ноги.
Мне надо бы работать.
Передо мной на столе лежит очередная порция накладных на канцелярию. Скучные, однообразные
строчки. Ручки, скрепки, картриджи для принтера. Моя стихия.
Но я не могу никак сосредоточиться.
Потому что мой взгляд, который должен быть прикован к бумагам, предательски скользит в
сторону приоткрытой двери. Туда, где босс стоит рядом со своим огромным столом и смотрит в
панорамное окно. Спиной ко мне. Я вижу его широкие плечи, тёмный пиджак, который сидит по
фигуре как влитой. Волосы слегка растрепались после того, как он провёл по ним рукой.
Максим Эдуардович.
Генеральный директор.
Человек, которого боятся все вокруг.
А я сижу и смотрю на него, как девчонка, у которой сердце трепетно сжимается и дыхание
перехватывает, которая не должна думать о нём, не должна ничего чувствовать, но я ничего не
могу с собой поделать.
Вспоминаю выходные.
Как он пришел в гостиную, опустился на колени прямо на ковер в своих дорогих брюках. Как
Юля – впервые сама! – протянула ему деталь от лего. Как он растерянно, неуверенно смотрел на
неё, совсем не так, как смотрит обычно. В этот момент он не был тем ледяным монстром, каким
я привыкла его видеть.