– Оправдали? – шепчет он, и по его морщинистой щеке катится слеза. – Господи…
– Это ещё не всё, – я достаю из внутреннего кармана ручку и вытаскиваю из папки чистый
бланк приказа. Кладу прямо на грязный стол. – Объект сейчас остался без руководства. Вы
знаете эту стройку от нулевого цикла и знаете людей. С завтрашнего дня вы переводитесь на
должность начальника участка. С увеличением оклада в три раза.
Я быстро пишу нужные строчки, ставлю свою размашистую подпись и перевожу взгляд на
онемевшего старика.
Пока тот переваривает шокирующе положительную новость, ко мне приходит ещё одна удачная
идея. С этой их историей про ипотеку и долги я мог бы, конечно, просто дать Ане эти деньги,
но она бы не взяла. Слишком гордая, со своим дебильным синдромом спасателя.
Зато если деньги заработает отец…
А почему бы и нет?
– Есть ещё кое-что, – я пишу следующую цифру на бланке. – За содействие в выявлении хищений
и спасение корпоративных средств вам выписана целевая премия. Семь миллионов рублей.
Бухгалтерия переведёт их на ваш счёт до конца дня.
Ивушкин роняет стаканчик с водой, так не отпив из него ни глотка.
– Максим Эдуардович… да за что? Это же… это же…
– За то, что честные люди в моём бизнесе – это огромная редкость, Николай Степанович, –
встаю, небрежно застегивая пиджак, и подытоживаю: – А я привык ценить редкие кадры.
Я протягиваю ему руку, и он, всё ещё находясь в состоянии полнейшего шока, неуверенно
пожимает её своей мозолистой крепкой ладонью.
– Езжайте домой, – бросаю я уже от дверей. – Выпейте валерьянки, отдохните. Обрадуйте жену.
И дочке обязательно позвоните. Наверняка переживает.
***
Дорога обратно в главный офис проходит как в тумане. Я сижу на заднем сиденье джипа,
машинально вытирая руки влажной антибактериальной салфеткой, и чувствую странно мощное
удовлетворение. Ни одна удачная многомиллиардная сделка на бирже не давала мне такого
колоссального ощущения победы, как растоптанная рожа этого Сычёва и слёзы облегчения на лице
отца Ани.
Неплохой выдался санитарный день!
Поднявшись на сороковой этаж, я стираю довольную усмешку с лица и прохожу через приемную
мимо застывшей Риты.
– Сычёва в чёрный список по всем кадровым базам страны, – жёстко бросаю ей на ходу. –
Снабженцев, которые с ним работали, уволить к чёртовой матери.
Захожу в свой кабинет и, помедлив, подхожу к приоткрытой двери, ведущей в смежную комнату.
Аня сидит за своим столиком всё ещё бледная как мел. Тёмные круги под глазами кажутся ещё
резче на фоне белой кожи. Она механически перекладывает какие-то скрепки из одной коробки в