Это всё не счастливые случайности, а Зарубин!
Мой расчётливый босс, который зачищает реальность вокруг меня так, будто я – объект
стратегической важности. Он лично разгрёб весь тот кошмар, в котором тонула моя семья, и
даже не заикнулся об этом.
У меня вырывается странный полузадушенный звук.
– Анечка, ты плачешь? – пугается мама.
– Нет, мамуль, всё хорошо, – поспешно выдыхаю я, кое-как справившись со своими чувствами. –
Я просто… очень рада. Давай вечером созвонимся.
Кладу трубку и смотрю на свои дрожащие руки. Внутри бушует такой вихрь, что, кажется,
сейчас взлечу от облегчения, но в то же время мне безумно страшно, потому что теперь я
должна Зарубину столько, сколько не выплатить и за десять моих обычных жизней!
Вскакиваю с пуфика, не в силах усидеть на месте от нервного перевозбуждения.
В такой ситуации отмалчиваться нельзя! Надо пойти и сказать ему спасибо. Просто
по-человечески.
Я поправляю блузку, которая кажется сейчас слишком тесной, и лихорадочно приглаживаю
волосы. Сердце колотится где-то в горле, выбивая рваный ритм: «За-ру-бин. За-ру-бин…».
Потом решительно, как перед прыжком в холодную воду, толкаю тяжелую дверь в его кабинет.
Генеральный сидит за столом и на моё появление даже не поднимает головы, занятый просмотром
каких-то документов на экране ноутбука. Я замираю у порога, боясь сделать лишний шаг.
– Максим Эдуардович…
– В чём дело, Анна? – роняет он, наконец повернув голову в мою сторону.
– Я… пришла сказать спасибо.
Зарубин медленно сощуривает свои серые, как грозовое небо, глаза и откидывается в кресле,
скрестив пальцы в замок.
– За что именно? – уточняет он иронически. – У нас в офисе закончились скрепки, и вы решили
отблагодарить меня за оперативную доставку?
– Не паясничайте, пожалуйста, – робко прошу я, чувствуя, как начинают гореть щеки. – Я в
мамину школу только что звонила…
Зарубин молча смотрит на меня некоторое время и лишь затем коротко говорит:
– Понятно.
В полном смущении я спешу продолжить свою сбивчивую речь:
– Отец... теперь мама. Семь миллионов, попечительский совет... Зачем вы это сделали, Максим
Эдуардович? Зачем вам это нужно?
Внезапно он встает из-за стола и по-хищному медленно обходит его.
– Я инвестирую в активы, разве я не говорил? – небрежно сообщает он, не спуская с меня
пронзительного взгляда. – А вы мой самый ценный актив на данный момент. От вашего душевного
равновесия зависит сон моей дочери. Расстроенная няня – это плохая няня. Я просто устранил
факторы, которые мешали вам работать.
Зарубин останавливается так близко, что я с трудом подавляю желание опасливо попятиться.