какая-то мелкая гнида решила, что может устанавливать свои бандитские правила и доводить до
истерики девчонку, которая спит в моей кровати.
С кривой усмешкой оглядываю пространство вокруг себя и направляюсь вперёд.
Навстречу нам уже бежит, спотыкаясь на колдобинах, бледный как полотно начальник смены
охраны.
– М-максим Эдуардович! – заикается он, на ходу пытаясь застегнуть куртку. – Мы не ждали
проверок сегодня, извините!
Волков делает шаг вперёд, перехватывая его за грудки:
– Где Ивушкин? Прораб. Быстро.
– И-ивушкин? – охранник нервно сглатывает с бегающими глазами. – Так он… это… в дальней
бытовке-складе. Возле третьего сектора. Но туда сейчас нельзя, там бригадир Сычёв с
ребятами… совещаются. Сказали не беспокоить.
Я недобро хмыкаю.
Совещаются они, ага. С ребятами. Значит, мы опоздали на шаг, прессинг уже идёт в реальном
времени.
– Веди, – бросаю я так, что охранник дёргается, как от удара током, и резво семенит вперёд,
показывая дорогу.
Я ускоряю шаг. Волков и четверо моих амбалов из личной охраны идут следом, бесшумно, как
тени, расталкивая попадающихся на пути рабочих. Чем ближе мы подходим к ряду ржавых
строительных вагончиков, тем громче у меня в висках стучит адреналин.
Мы подходим к нужной бытовке с хлипкой дверью, обитой дешёвым дерматином. Изнутри доносятся
приглушенные мужские голоса. Точнее, один голос – громкий такой и наглый, с характерными
блатными интонациями.
Я киваю Волкову. Не утруждая себя стуком, мой безопасник берётся за ручку и с силой
распахивает дверь бытовки под короткий скрип петель.
Мы заходим.
Внутри картина маслом. В прокуренном тесном помещении, воняющем перегаром и потом, двое
шкафоподобных амбалов в куртках подпирают выход. В центре плотный красномордый мужик с
сальными глазками – бригадир Сычёв, – нависающий над пожилым мужчиной и тычущий ему в лицо
свернутой в трубочку пачкой накладных.
Мы застаем самый финал фразы:
– …подписывай, старый хрыч, или мы тебя прямо тут в фундамент закатаем, а жене твоей в
школе устроим такую веселую жизнь, что она…
Сычёв осекается на полуслове, уставившись на нас.
Не обращая на него внимания, я цепко сканирую взглядом его жертву.
У мужика землисто-серое лицо, и дышит он с тяжёлым присвистом, судорожно комкая левой рукой
ткань своей старой куртки в районе сердца. Никогда раньше не видел этого человека, но
понять, кто он такой, легче лёгкого в сложившихся обстоятельствах. Угроза про жену,
работающую в школе – стопроцентное попадание, плюс этот загнанный, но отчаянно-упрямый
взгляд исподлобья…
Я хорошо знаю этот взгляд. Точно так же на меня смотрит Аня, когда злится или боится, но не