в стену. Она не двигается. Просто застыла, обхватив себя руками за плечи, словно пытается
удержаться, чтобы не рассыпаться на куски.
Если это какой-то бывший ублюдок, который решил вытрепать ей нервы, поиграть в абьюзера или
стрясти бабок… то я закопаю его живьем. Чтобы тысячу раз пожалел, что довёл девчонку до
слёз…
Раздается тихий стук, отвлекая меня от кровожадных мыслей. Дверь открывается, и заходит
Волков. В руках у него тонкая синяя папка.
– Нашёл? – я немедленно захлопываю ноутбук.
– Нашёл, Максим Эдуардович, – Волков подходит и кладет папку передо мной. – Проблема не в
ней. Проблема у её отца. Николая Ивушкина.
Я хмурюсь, не спеша открывать картон.
– Что за проблема? Здоровье?
– Хуже. Уголовка.
– Он кого-то убил?
– Своровал, – Волков криво усмехается. – Точнее, на него повесили кражу. И самое забавное –
на нашем объекте. Ивушкин ведь работает прорабом на «Восток-Арене».
Я медленно откидываюсь на спинку кресла.
– И что он украл?
– Вчера вечером там прошла внеплановая проверка нашего отдела внутреннего аудита. Выявили
жёсткую недостачу по материалам. Кабель, смеси, дорогая отделка. Сумма ущерба – семь
миллионов рублей.
Я перевариваю цифру. Для моей корпорации это погрешность в квартальном бюджете. Пыль. А для
семьи Ани – это билет в один конец на дно жизни.
– Доказательства? – коротко бросаю я.
– Все акты приемки и списания подписаны лично Ивушкиным.
– Он реально украл?
Волков фыркает.
– Сомневаюсь. Мужик ездит на гнилой «Ладе» лохматого года, живёт в двушке с
женой-бюджетницей и обедает гречкой из пластикового контейнера. Зато его непосредственный
начальник, бригадир по фамилии Сычёв, за последние три месяца взял жене новую Audi из салона
и купил норковую шубу.
– Схема?
– Классика, – безопасник пожимает плечами. – Сычёв в доле с кем-то из менеджеров снабжения.
Они гонят левые фуры налево, а Ивушкина используют вслепую. Подсовывают ему пачки накладных
в конце смены, когда человек заебался на морозе и подписывает всё не глядя. А Ивушкин –
мужик старой закалки, верит людям на слово.
– И аудит дал ему время?
– Дал. До понедельника. Сказали: не вернёшь деньги – дело улетает в ОБЭП. Это стопроцентная
посадка, Максим Эдуардович. У него ни адвокатов нормальных нет, ни связей.
Я открываю папку. Листаю распечатки, сканы тех самых липовых накладных, рапорты
безопасников.
– Почему она плакала сегодня утром? Откуда узнала?
– Мы пробили биллинг, – Волков опирается руками на спинку стула для посетителей. – Вчера
вечером, после того как аудит уехал, телефон Сычёва находился рядом с телефоном Ивушкина
прямо возле строительных бытовок около сорока минут.