Павел Ягужинский долго смотрел на молодого императора. Или он сломает себе хребет, или станет действительно великим императором, потому что поставил перед собой цель — действительно не на словах, а в делах сделать то, что висело над Российской империей дамокловым мечом ещё со времён Ивана Третьего. Пётр Алексеевич решил полноценно объединить империю, сделав её единым целым, и для этого не погнушается ничем, даже выдворением какой-нибудь недовольной народности с её законного насиженного места куда-нибудь в самые суровые уголки той же Сибири, и он только что сказал об этом в весьма однозначном ключе. И к чему это приведёт, одному Богу известно.

Отряд налетевших крымчаков был довольно крупным. Они постоянно накатывали волнами, обстреливали засевших в укрытии русских, и отскакивали назад. Постоянно кружась на лошадях вокруг наспех созданного укрытия, собранного ингерманландским полком, идущим во главе этого марша, татары тем не менее не приближались к нему на расстояние выстрела. Команды открывать огонь не было, и в стоящей вокруг тишине звучали редкие ружейные выстрелы, но чаще всего в сторону укрытий летели стрелы.

— Сколько их здесь? — Петька выдернул стрелу, попавшую в мешок с фуражом, в непосредственной близости от его уха.

— Да как их сосчитать, коли кружат, аки вороны? — Долгорукий пригнул голову ещё ниже, и похлопал по шее коня, лежащего рядом с ним, всё время порывающегося подняться. — Да лежи ты, целее будешь, — процедил он животному, которому было очень неудобно лежать в такой вот позе.

— Много, Пётр Борисович, — ответил Петьке Борятинский. — Возможно даже, это тот самый отряд, коей Алёшковскую сечь вырезал, да некрасовцев всех под нож подвёл. Я только не пойму, зачем они вообще выскочили нам навстречу, если по всем правилам должны Перекоп охранять.

— А на это я могу ответить, — Петька уже почти распластался по земле, и чтобы нормально говорить, ему приходилось выворачивать шею. — Шафиров отписался, что когда Ахмед подписал своё отречение, то его любимчика Менглы-Герая попросили освободить ханский трон и отдать его Каплану-Гераю. Пока ханы менялись местами, отряды их доблестных воинов, практически лишённые нормального руководства, решили совершить парочку набегов. Сейчас же Каплану-Гераю всё равно, куда они подались, потому что Ахмед собирается вернуть себе трон, и заодно вернуть на посты своих любимцев, к коим Каплан-Герай никогда не относился.

— Или же он никогда не имел над ними власти, — проговорил Иван Долгорукий задумчиво. — Второй полк далеко от нас?