— Надо думать, — он возвёл взгляд к потолку. — Да, можно попробовать, — ему было уже всё равно, где он находится. Гениальный не только токарь, но и скульптор, он уже витал в каких-то своих высших сферах. Я-то всю жизнь был простым ремесленником, и мне очень хотелось бы узнать, что же он всё-таки видит. — Мне бы мортиру мою круговую, государь, Пётр Алексеевич, — он наконец посмотрел на меня затуманенными глазами.
— Я уже сказал, что получишь всё в пределах разумного. Ступай, Голицкий проводит тебя в мастерскую и представит остальным. И список не забудь составить того, что потребуется.
Нартов ушёл, а я закрыл глаза. Прогресс не остановить, но, чтобы он развивался быстрее, надо просто ему не мешать, и эту истину я понял уже давно.
Я сидел в кабинете и ждал, когда придёт Лерхе. Все дела на сегодня были отменены, и я, разложив перед собой листы бумаги, преобразовывал тройной интеграл по методу Гаусса. Когда я очень сильно нервничал, то всегда занимался этим чёртовым вычислением. Оно меня успокаивало, а то, что я жутко нервничал, было заметно невооружённым взглядом. Это довольно странное успокоительное я начал применять ещё в университете, и, как оказалось, пронёс сквозь века в прямом смысле этого слова.
Вот только я впервые нервничал так сильно, что принялся сбрасывать напряжение подобным образом. А всё дело в том, что произошло сразу два события, выбившие меня из колеи. И если с первым вроде бы удалось справиться, и я всего лишь ждал сейчас общий отчёт, то всё, что касалось второго, вызывало стойкую изжогу и желание совершить нечто безумное, например, решать уравнение методом человека, который не то что ещё не родился, а которого ещё даже в проекте не было.
Первое потрясение пришло в виде сообщения, что в Крым потянулся поток беженцев от гражданской войны в Османской империи. Этой войне, казалось, не будет конца, и у нескольких человек на карантине обнаружилась чума. К счастью, Лерхе очень хорошо выдрессировал своих военных и карантинных врачей, и вроде бы дальше карантинной зоны зараза не пошла, что можно считать моей маленькой победой.
Кстати сказать, это происшествие возымело положительный воспитательный момент: солдаты, которых частично, соблюдая все меры безопасности, известные на этот момент, привлекали к ликвидации последствий, были далеко не глупы, и прекрасно видели, что умирали очень мучительной смертью люди, не выполнявшие распоряжений медикусов.
Поэтому в армии Ласси после данного происшествия стало наблюдаться гораздо меньше смутьянов, предпочитавших плеть мытью рук и кипячению воды. Но всё уже произошло, и теперь я ждал полноценный доклад с перечислением мер, должных применяться для недопущения развития эпидемии. Моя нозофобия настойчиво твердила, что это всё неспроста, что больные специально были посланы в Крым дружелюбными османами, и что в этой вспышке необходимо как следует разобраться, дабы не пропустить ничего подобного в другие разы.