— Ты хочешь предать Ахмеда, государь? — Ушаков смотрел на меня недоверчиво.
— Нет, конечно. Предать можно того, кому клялся в верности, а я османам ничего не должен. Мне вообще плевать, кто из них в конечном итоге победит и какой ценой. Нам выгодно, чтобы эта резня между двумя родственничками на несколько лет продлилась, откинув Османскую империю да-а-а-леко назад. Так что да, я от всего сердца буду помогать по мере моих скромных сил и тем, и другим, — и я улыбнулся, а от того, как Ушаков слегка отшатнулся, подозревая, что улыбка моя больше похожа на оскал. — Да, как там дела у Бенджамина нашего Франклина? Его парламент уже послал… обратно в колонии? Нам очень важно не пропустить момент, когда он выедет обратно из Дувра.
Первым порывом Филиппы было захлопнуть окно, отрезав тем самым путь Карлу в её комнату, чтобы избежать возможных кривотолков. И она уже сделала шаг, чтобы сделать это, но тут висевший, уцепившись за подоконник, инфант решил вползти повыше, чтобы сделать последний рывок к своей цели. Парапет, по которому он шёл, был гораздо ниже, чем он рассчитывал, когда забирался на второй этаж, используя украшения здания в качестве опоры для рук и ног. Ростом Карл не обладал слишком высоким, и получилось так, что он действительно повис на высоте второго этажа, дрыгая ногами, потому что не мог закинуть ни одну на подоконник, так же как не мог подтянуться на руках. Виновата во всём этом оказалась перевязь, которой он зацепился за какой-то завиток лепнины.
Попытка сменить положение, чтобы снова встать на парапет, привела к тому, что руки непроизвольно разжались из-за того, что злосчастная перевязь больно рванула грудь и спину, и Карл полетел вниз, прямо на роскошный куст бордовых роз, растущий под окном и наполняющий воздух великолепным ароматом. Куст спас его от серьёзных повреждений, но вот от собственных шипов, разумеется, не уберёг.
Упал он молча, чем на секунду завоевал уважение Филиппы, задумчиво смотревшей на часы. Покачав головой, она уже не спеша подошла к окну. Облокотившись на подоконник, Филиппа посмотрела вниз, дабы убедиться, что её бывший жених всё ещё жив, и пробормотала:
— Не могу себе представить Петра в ситуации, когда он вытаскивал бы из задницы шипы, вместо того чтобы заключить меня в объятья. И я серьёзно думала, что вот в это влюблена? Боже, прости мне эту глупость, — она на секунду замолчала, а затем добавила более громко: — Меня могло бы скомпрометировать твоё нахождение в моих апартаментах, длящееся несколько больше тех двух минут, во время которых ты доблестно висел на карнизе, пытаясь сюда забраться. Правда, теперь это не удастся ни одному злому языку. Вот только, Карл, появилась проблема. Скоро здесь будет проходить стража, совершающая обход, если у них не поменялись часы дозора, и про меня снова начнут болтать. О том, к примеру, что на этот раз я выкидываю назойливых поклонников в окно, чтобы избавиться от них, коли у меня под рукой нет кочерги, — в ответ ей раздался то ли всхлип, то ли стон. Розовый куст весьма крепко держал инфанта, едва не поставившего Филиппу в чудовищное положение.