— О чём рассказывать? — тело, охваченное за секунду до этого негой, заметно напряглось, а Пётр, заметивший это нахмурился.
— Как съездила.
— Ну-у-у, — протянула Филиппа и опустила взгляд. Да, это будет сложно. И она надеялась, что он не слишком сильно рассердится, когда всё узнает.
Сидя в кабинете, наказав предварительно Митьке, что никого сегодня не принимаю, я обдумывал сложившуюся ситуацию. Мне необходимо было остаться наедине с собой на достаточное время, чтобы всё как следует обдумать. А обдумать мне было что.
Филиппе, точнее Румянцеву, уполномоченному мною заключать выгодные для Российской империи договоры, пришлось очень сильно постараться, ведя окончательные переговоры с королём Испании. При этом он был вынужден тщательно обходить стороной тему приведших к переговорам обстоятельств, о многих нюансах которых этот испанский истерик, склонный к «меланхолии», даже не подозревал.
Александру Ивановичу удалось заключить несколько крупных договоров с Испанией, но случилось это только после того, как женщины провели собственные переговоры, проходившие весьма эмоционально, и наконец-то договорились. О градусе эмоциональности я могу судить лишь по докладам Румянцева. Под «женщинами» я подразумеваю Филиппу и Изабеллу.
То, что являлось аргументом в этом споре, я пока в своих размышлениях не затрагивал, стараясь не думать о случившемся, чтобы снова не сорваться, слишком уж этот аргумент был, на мой взгляд, специфический. По итогам этих так называемых переговоров Испания уступает нам Эквадор в границах меньших нынешних на сто вёрст по периметру, за исключением береговой линии, за чисто символическую цену в сто рублей.
Весьма неплохой результат, на мой взгляд. Также Румянцев, воспользовавшись моментом, сумел уговорить короля уступить Российской империи ненужное Испании побережье Северной Америки, а именно территорию современной мне Калифорнии.
Хоть Калифорния и не нужна была Испании, и, насколько помню, они довольно легко расстались с ней, отдав Мексике, мне пришлось раскошелиться на миллион серебряных эскудо, отчего моя жаба едва не выпрыгнула из груди и не схватила меня за горло.
Оставалось только ратовать за то, что получу я в перспективе от этих земель несколько больше, чем отдал. К тому же моё яростное нежелание устраивать разные балы, маскарады и прочие увеселения без значимой причины, строить ледяные дворцы, обходившиеся казне чуть меньше, чем реконструкция одного из кремлёвских дворцов, и тому подобные развлечения, помогали очень сильно экономить, а следовательно, вкладывать эти деньги в развитие.