Ага, знаю я вашу благодарность. Но… неужели эта стерва, которая Судьба, наконец-то решила явить мне свой лик?
— Почему султан решил обратиться именно ко мне? Не только же потому, что я не послал послов среди всех прочих для попытки примириться с Махмудом?
— Нет, думаю, что новости о воцарении Махмуда могли до вас просто не дойти, в связи с тем, что произошло осенью в самый разгар бунта в Крыму, — а ты умна, действительно умна, как я погляжу. Не даром тебя заставили штаны надеть, отказавшись от радости материнства. — Но именно из-за событий в Крыму Ахмед решился на эту просьбу, — и она поднялась из кресла и низко поклонилась. Ну да, именно что из-за Крыма, а ещё из-за того, что я — это я, а не экзальтированная фанатичка Анька, у которой был бы шанс с турками, но она его доблестно пролюбила, да простит меня Судьба за мой французский.
— Ну, конечно же, я помогу. И именно из-за событий в Крыму, — я улыбнулся. — Тебе предоставят покои здесь, во дворце, бернуша Арди, дабы ты смогла как следует отдохнуть, а я тем временем соберу своих советников, и мы обсудим объём помощи.
Она всё поняла и встала. Вместе с ней из своего кресла поднялась задумчивая Филиппа, которая, вот умчничка, быстро врубилась, что от неё требуется: отдать распоряжение, чтобы поселить эту девушку со всем комфортом.
Ну конечно же, я помогу воцарению законной свергнутой власти в Константинополе. Я так усиленно буду помогать, что никто даже не заподозрит, до какой степени мне наплевать, кто из турок станет в итоге главным. Я даже под видом помощи устрою нападение на Очаков и Крым — вот такой я щедрый, всё ради нового союзника!
Взглянув на Ушакова, быстро поднявшегося из своего кресла и прекрасно понимающего, что от него требуется, я направился в свой кабинет. У Российской империи появился шанс захватить Крым с наскока, потому что турки точно не придут, и, видит Бог, я его не упущу.
Петька Шереметьев покосился на Долгорукого, ехавшего рядом с ним. Чтобы сэкономить время, они решили не брать с собой солдат охраны, намереваясь разжиться этим добром в Ревеле.
Позади была уже добрая половина пути, и всю эту половину они лаялись почём свет стоит, особенно когда дорога, мокрая после дождя и ещё не совсем просохшая из-за только-только вступившей в свои права весны, не позволяла ехать быстро. Лошади начинали скользить, и посланные за ценным грузом родственнички могли позволить себе пустить их неспешной рысью, чтобы благородные животные ноги себе не переломали.
С ними, чуть позади, ехали два денщика. Они только вздыхали, поглядывая друг на друга и слыша брань своих господ. А Шереметьев и Долгорукий, похоже, не уставали предъявлять друг другу бесконечные претензии, возмещая обиды, преследовавшие Петьку ещё с отрочества, когда ворвавшийся в жизнь Петра как яркая китайская ракета, Долгорукий заставил государя забыть друга детства, который делил с ним его самые безрадостные годы.