Мадрид остался ровно таким же, каким он запомнился Филиппе. Вот только отношение к ней самой поменялось: из покровительственного и чаще снисходительного, оно стало льстиво-почтительным. Все те, кто всего несколько лет назад пытался поучать под видом доброго расположения и тем самым обеспечить себе лояльность, сейчас постоянно улыбались и пытались угодить даже в мелочах.
А ведь когда пошли те нелепые сплетни, они не скрывали своего пренебрежения и даже какой-то жалости, сильно разбавленной брезгливостью.
Филиппе тогда даже казалось, что осуждают не просто её якобы проступки и безнравственность, а то, что она умудрилась попасться, тем самым вычеркнув себя из кандидатур достойных интриганок. Тогда её акции настолько сильно и быстро рухнули вниз, что она опомниться не успела, как уже ехала домой, опозоренная и растоптанная.
То ли дело сейчас. Она не всего лишь одна из многочисленных невест не менее многочисленных инфантов, которых Изабелла собирала в Мадриде, не дав им даже вырасти спокойно в тиши родных домов. Она императрица огромной, хоть и считающейся варварской страны, и её муж уже показал зубы, практически уничтожив Речь Посполитую. Никто не успел опомниться и что-то предпринять, как молодой император, взяв Варшаву, твёрдо сказал, что не даст существовать такому государству, как Польша. Слишком часто они били Россию в спину, чтобы его начало волновать мнение ближайших и не только ближайших соседей.
Да что уж говорить, глядя на него, даже Людовик французский начал шевелиться, и пытаться, пока всего лишь пытаться, вести дела страны самостоятельно, и даже умудрился издать пару законов, которые реально действовали на благо. Это если не брать во внимание огромную совместную флотилию, что ушла в Тихий океан с совершенно определённой целью — приращение территорий.
Конечно, не последнюю роль во всём этом играла герцогиня Орлеанская, стремительно завоевывающая монарха, но всё ещё не подпускающая его к себе, хотя и щедро раздающая авансы. Она не только красива, но и оказалась не лишена ума. Да и к тому же искренне привязалась к пасынку, настолько, что забрала его у родного отца и теперь занималась его воспитанием в преобразившемся Пале-Рояле.
Российской императрице выделили целое крыло Мадридского дворца. Филиппа так и не узнала, кого же оттуда выгнали, чтобы обеспечить всевозможный комфорт такой знатной гостье.
Завтра должна была состояться официальная встреча с королём и королевой, а на сегодняшний день — день приезда, когда ей положено было отдыхать с дороги, она запланировала встречу с сестрой Луизой Елизаветой.