— В Мадрид должна ехать я. Это будет вполне нормально, если императрица Российская захотела навестить сестру, так мерзко с ней когда-то обошедшуюся.

— Нет, — совершенно спокойно ответил я. — Ни за что. В Мадрид ты не поедешь ни при каких обстоятельствах!

— Но, это будет вполне приемлемый выход для всех нас. Изабелла мне должна почти два года жизни, которую я считала загубленной из-за досужих домыслов. И, если бы тебе так сильно не захотелось избавиться от герцогини Орлеанской, и так сильно не хотелось заполучить французские корабли, и ты бы не приехал в Париж, то не известно, была бы я ещё жива? Вполне могло получиться, что меня бы замучил тот же граф де Сад. Или я умерла бы от оспы… — я попытался мягко закрыть ей ладонью рот, но Филиппа сердито отмахнулась. — Уже тогда она стала понимать, что натворила, и пыталась сгладить ситуацию, задобрить меня и даже вела речь о повторной помолвке с Карлом. Моя мать была в восторге, знаешь ли. Но спорить с его величеством, когда тот решил отдать меня тебе, не решилась. Изабелла мне должна, и она прекрасно это понимает. Мне будет проще склонить её к мысли о моём полном прощении и вполне дружеских чувствах, при некоторых уступках с её стороны.

Мозгом я понимал, что она права. Но когда мы слушаем, что нам нашептывает разум, особенно в подобных ситуациях? Вот только долго сопротивляться я не мог. Монархи связаны совершенно иными обязательствами и не могут себе позволить принимать решения так же, как и простые смертные, так что я вынужден был согласиться.

Спустя две недели поезд императрицы, растянувшийся на добрую версту, выехал, дабы она смогла навестить сестру, которая вот-вот должна была разрешиться от бремени. А впереди Филиппы нёсся курьер в десятидневной форе, чтобы уведомить те города, где императрица будет останавливаться на отдых, о её скором визите, ну, чтобы совсем как снег на голову не упасть.

Ну и испанцев о такой радости необходимо было предупредить. Как бы сестрёнка от этой новости не родила раньше времени. Знает ведь, сучка, что натворила в своё время, хотя я вот, например, был ей за это очень даже благодарен.

И с того самого момента, когда я посадил её в карету, начались длинные дни, окрашенные меланхолией. Меня не радовали даже вести с фронтов — кампания шла вполне удачно для Фридриха, но я в нём почти не сомневался.

Астрахань тоже уже почти полностью окопалась, недаром же я масона послал заведовать линиями обороны. Весь же остальной мир погрузился в ожидание чего-то грандиозного, что навсегда изменит существующий порядок вещей.