Вот только с материалами была проблема, в том числе и с тканью, которую можно использовать. Теперь же как раз эта проблема решена. Остается только гадать, где я возьму столько воска, чтобы обеспечить хотя бы потребность страны в непромокаемой ткани, и как сохранить секретность, хотя бы на первых порах. Подвинув ткань обратно в направлении Эйлера, я кивнул.
— Хорошо, можешь начинать работать. И да, как ты думаешь, Леонард Паулевич, стоит ли нам запереть этого чудесного ткача в лаборатории с наказом ничего там не трогать, чтобы он ещё что-нибудь изобрёл? — с полминуты Эйлер обдумывал мою идею, затем с сожалением покачал головой.
— Нет, государь. Это случайная искра Божья, коя попала в человека, не умеющего ею распорядиться правильно. По-другому такое работать не будет, потому отдай только приказ, чтобы его не наказывали до того момента, как мы не изучим последствия его катастроф. Сдаётся мне, что их было гораздо больше, чем нам в итоге досталось.
Я только хмыкнул, глядя, как он уходит. Думать над потерянным методом было лень, сможет разобраться, ну, значит, так тому и быть, не сможет — значит, ещё не время.
Дверь снова отворилась, и на этот раз вошёл без представления тот, кого я жду уже с самого утра с таким нетерпением. Лерхе протянул мне увесистый пакет с докладом, я же, кинув его на стол, не сводил с него взгляда.
— Ну что ты молчишь? Что с ней? — я не выдержал и даже повысил голос.
— Ничего страшного нет, государь, — Лерхе улыбнулся. — Государыне нехорошо, потому что, судя по всем признакам, она ожидает рождение двойни.
— Что? — я уставился на него, с размаху сев в кресло. Ни черта себе заявления. Ладно, главное, что и с детьми, и с Филиппой всё хорошо. Ну а что будет дальше, покажет время.
Кузин дотронулся до рассечённой брови и поморщился. Кровь еле удалось остановить, но, как медикус объяснил, раны в этих местах всегда очень кровавые.
Уже второй раз он не смог собраться и ввязался в драку с Волконским, но, когда Митька только смотрел на князя, у него в глазах темнело. Этот гад ползучий едва Андрея Ивановича на тот свет не отправил с приятелями своими, а теперь ещё и к его дочери клинья подбивать пытается. И он, Митька Кузин, ничего не может сделать, чтобы защитить дорогих ему людей. Князь Волконский выше его во всём: по происхождению, по обеспеченности, и внешне Мишка Волконский красавцем считается.
У него же, Митьки Кузина, нет ничего, почитай сирота, без роду и племени, бывший холоп государев, которому повезло однажды в одной карете в качестве слуги с государем прокатиться, и тот его по какой-то причине заметил. И Митька уже и не рад был, что во время службы государю научился многому и, что самое главное, у него появилась гордость.