Женщина прижалась к решётке, и только тогда в тусклом свете одинокого фонаря, освещавшего коридор, Митьке удалось её рассмотреть.

— Екатерина Андреевна? — в его голосе прозвучало удивление. — Чем обязан такой нечаянной радости видеть тебя в столь неприятном месте? — Митька так сильно вцепился в решётку, что у него пальцы побелели. — Или же ты пришла навестить князя Волконского? Так его нет здесь, к государю уже давно увели, и пока не вернули обратно…

— Да кому он нужен, этот Волконский, разве что отцу своему. Князь один на всём свете так за Мишеньку печётся. Я тебя, Митя, повидать пришла, — тихо ответила Ушакова.

— Это государыня приказала? — Митька всё ещё пытался найти разумное объяснение этому визита, потому что верить в другое объяснение и хотелось, и было страшно о нём подумать.

— Государыня на сносях, её сейчас вообще мало что интересует, кроме дитя. Она уже даже разговаривать с ним пытается, хоть животик ещё не слишком большой. Песенки ему французские напевает, — и Катя улыбнулась. — Она даже не слишком внимание обратила на то, что вместо Воронцова, к ней секретарём Семёна Голицкого приставили.

— Стой, а с государем тогда кто? Кто Петру Алексеевичу помогает в делах разобраться?

— Так Семён и помогает. Бегает туда-сюда, ну и часто не успевает. Если государь ещё ждёт, то государыня… — Екатерина покачала головой. — Она очень вспыльчивая стала. Накричать может без повода, а потом сама в слёзы и извиняется.

— Она дитя ждёт, сейчас за двоих живёт, они же пока неразлучны, — пожал плечами Митька, ещё в свою бытность холопом успевший на беременных женщин насмотреться, коих и среди холопок много бывало. По-разному они, конечно, себя в это время вели, но бывало, что и так же как государыня. Ну что с этим теперь поделать, видимо так ребёнок на мать влияет.

— Митя, я решилась прийти, потому что… — дверь снова скрипнула, на этот раз по коридору шёл гвардеец. Подойдя к камере, в которой сидел Кузин, он покосился на Ушакову, но ничего не сказал, а просто отворил дверь и кивнул на выход.

— Пошли уже, государь ждёт, — Митька вышел из камеры, бросил взгляд на Екатерину и быстро пошёл по коридору. За ним шёл гвардеец, а замыкала как раз Ушакова. Перед тем как выйти, гвардеец повернулся к Кате. — Ну что, успели поговорить? — она только горестно вздохнула и покачала головой. — Ну энто ничего, ещё успеете наговориться вдоволь, — гвардеец слегка улыбнулся.

— Ага, ежели успеем, а нечто государь сошлёт его в Сибирь? — прошептала бледная Катя.

— Кого, Митьку что ли? — гвардеец не выдержал и хохотнул. — Да он уже давеча шипел, что никто ничего не успевает, и он сам не успевает, потому что Митька остолоп такой зачем-то в ссору с Волконским ввязался. Не переживай, не отправит, ежели только с поручением каким, да и то вряд ли, — он выпустил Екатерину из подвала, где и была расположена эта маленькая тюрьма, из шести камер, затерявшаяся между погребами с продуктами и винами, и запер дверь.