— И кого хочешь позвать? — я с любопытством подался вперёд. Сам-то я уже решил, что помогу, но мне нужно было, чтобы решение принял именно Шереметьев.
— Бутурлина, мы сейчас только у него можем безболезненно выделить войска. Черкасского, нужно посчитать, во сколько нам эта «помощь» обойдётся и сможем ли мы быстро компенсировать убытки. Ягужинского, он должен определить, насколько законно будет осуществлен подобный переход, и не навредит ли он Российской империи, чтобы комар носа не подточил. Ну и кого-нибудь из представителей Синода. Всё-таки здесь на первый план выходит вопрос веры и защиты православного народа от ига Порты.
— Действуй, — я поднялся из-за стола. — Да, попробуй Синод уговорить, чтобы они немного растрясли мошну на столь богоугодное дело, а то мы скоро по миру пойдём, всем помогая. Вон даже Валахии помогли, ажно три десятка пушек выделили, мне скоро капли какие пить придётся от такого транжирства. А нам ведь ещё пару портов надо на Чёрном море заложить. Так что, работайте. А я, пожалуй, пойду к императрице. Ей сегодня нездоровилось, пожалуй, приглашу её на прогулку по парку. Моим детям нужно вместе с их матерью тоже иногда отдых устраивать и воздухом свежим дышать, — и я вышел из кабинета, оставив Петьку сидеть за столом с приоткрытым от изумления ртом.
— Господи, ну почему так долго? — я обхватил голову руками, когда за дверью раздался очередной болезненный вскрик, быстро перешедший в поток изощрённой брани, в котором самое малое, что со мной грозили сделать, — это лишить предмета гордости всех мужчин.
К счастью, брань была исключительно на французском, который при российском дворе мало кто понимал. Румянцев, являющийся крёстным отцом императрицы в православии, и сидящий тут же, в ожидании, когда Филиппа разродится, покосился на меня, но ничего не сказал. Я же повернулся к Лерхе. Лейб-медик сидел недалеко от дверей с объёмной сумкой, чтобы в случае непредвиденной ситуации бежать на помощь своим коллегам, находившимся в это время рядом с Филиппой.
— Почему ты здесь, а не там? — я встал и указал пальцем на двери спальни.
— Потому что с государыней там сейчас Левре, Кондоиди и та девушка, которую Левре позвал, Анжелика Кудрэ. Я же не акушер в большей степени. То есть, наблюдать за нормальной беременностью и принять роды я, конечно, могу, но это не моя основная работа, государь, — попытался достучаться до моего разума Лерхе. — С государыней сейчас самые лучшие представители профессии. Императрица молодая, здоровая и сильная. У неё широкие бёдра, и нет никакой вероятности того, что ребёнку будет невозможно пройти.