— Не должен, — Митька повернулся, чтобы уйти.
— Стой, — я остановил его, пристально разглядывая при этом. Он послушно остановился и посмотрел преданными глазами. — Что случилось? Что тебя гнетёт?
— Я не… — он запнулся, потом твердо ответил. — Ничего не гнетёт, почудилось тебе, государь, Пётр Алексеевич.
— А теперь ещё раз и правду, — я не отводил от него тяжёлого взгляда.
— Это… — он потёр лоб, а затем выпалил. — Михаил Волконский вокруг Екатерины Андреевны Ушаковой так и вьётся. А всем же известно, что отца её он ненавидит лютой ненавистью. Как бы беда не приключилась.
— Вот как, интересно, — я задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Иди, Митя, а насчет Екатерины не беспокойся. Я с Андреем Ивановичем лично поговорю, он как раз прийти ко мне должен.
Я остановился у забора, огораживавшего территорию теплиц, под которые были отданы весьма значительные площади, и соскочил с Цезаря. Стремительно входящая в свои права осень скоро покажет первые результаты этого, в большем случае социального эксперимента. Всё-таки подобные питомники играют очень важную роль в сельском хозяйстве, прежде всего в плане выведения новых, более жизнеспособных, более плодоносных, более вкусных и так далее сортов культурных растений. А Российской империи сейчас как никогда необходимы эти самые растения и в большом количестве.
Мне составлял компанию в этой поездке, кроме охраны, Иван Долгорукий. Ванька, возможно, ехать со мной никуда не хотел, но его никто не спрашивал: просто приказали сопровождать государя, и все дела. Судя по выражению его лица, весьма решительного, надо сказать, ничего хорошего от этой поездки он не ждал, но за эти годы научился держать себя в руках и на рожон не лезть. А там, глядишь, и отвлекусь на кого другого, мало ли недоумков вокруг, способных вывести меня из себя.
Нас выбежал встречать сам Посошков, даже не вытерший от земли как следует руки. Так и бежал к воротам, размахивая во все стороны своими граблями немытыми.
— Государь, Пётр Алексеевич, — немного задыхаясь проговорил он, остановившись у выросшего у него на пути гвардейца, — я тебя не ожидал сегодня здесь увидеть.
— В этом-то вся соль, вот в такой внезапности: позволяет увидеть всё без прикрас и не только в самом деле, но и всякое по мелочам, покуда не спрятали от пристального взгляда проверяющего, — Посошков даже в лице изменился, и так и рвался доказать мне, что я не прав, и прятать могут кто угодно, но не он. — Показывай своё хозяйство, не томи, — и я направился вслед за своим Мичуриным доморощенным.
Посошков сразу же приступил к пояснениям того, какими дровами топятся печи теплиц, и как дорого встало стекло, пропускающее свет, и без которого о парниках никакой речи быть не могло. Но всё записано до копеечки, и я могу сам лично в этом убедиться, как только мне расходные книги предъявят. Я слушал вполуха, отмечая про себя, что примерно так себе это хозяйство и представлял.