Сегодня был один из немногих дней, когда мне удалось выкроить небольшую передышку в вечном беге по кругу, называемом «управление государством». Иногда хотелось махнуть рукой и податься в отпуск. Отправиться туда, где много солнца и есть песчаный пляж. И на этот пляж завалиться и сутки вообще ничего не делать, вяло дрыгая ногами, когда на них набегать волны начнут.

Но пока нельзя было останавливаться, никак нельзя. Стоит дать слабину — сожрут. Причём те же сожрут, кто сейчас в рот заглядывает. Я пока что сам себе напоминал молодого вожака в многочисленной, сильной и весьма агрессивной стае. Только раз стоит совершить ошибку, и в загривок тут же вцепится как минимум десяток жаждущих заполучить твоё место волков с воплем: «Акела промахнулся!»

Даже если и не промахнулся, даже если всего лишь немного оступился, едва не попав в волчий капкан, это практически ничего не значит. Закон джунглей во всём его кровавом великолепии — или ты, или тебя, третье даётся очень редко.

— Я не беспокоюсь, вот об этом точно нет у меня волнения. Знаю, что всё будет обеспечено по первому требованию, чай действительно не на морскую прогулку на яхте отправляемся, — спокойно ответил Иван. — Флотилия пойдёт из Чёрного моря?

— Вряд ли, там сейчас пока слишком неспокойно. Все друг с другом что-то делят, просто удивительно, что творится, — я покачал головой, а Ванька покосился на меня, но ничего не сказал. — С казачками-то справишься, коли всё же решу благословить эту вольницу под зад своим императорским пинком, на новые земли?

— Ежели со староверами, кои на одном борту с духовенством расположились, справился, то уж с этими сам Господь велел, — он криво усмехнулся, а я остановился, вынуждая остановиться и его тоже. Охрана тут же образовала вокруг нас полукруг, соблюдая, однако, личное пространство. Михайлов не прекращал совершенствование охраны августейшей семьи, и, если его же подчинённые его в итоге не прикончат, сможет считаться отцом-основателем этого непростого дела.

Вообще, все мои ставленники быстро разбирались в назначенных им делах. Пыхтели, но справлялись, да ещё и умудрялись какие-то новшества вводить.

Вот, например, Радищев начал осваивать криминалистику, при этом не лез в те дебри, кои ему пока не ведомы, а с простейшего начал, с опросов возможных свидетелей. Точнее, даже не он, а один из его полицейских однажды, без всякой надежды, спросил сидящую у окна бабку, а не видела ли она того татя, который обобрал подпившего купца Нейминова, возвращавшегося навеселе домой. А она возьми да и скажи, что видела. Да ещё и описала его так, что узнать было легко этого известного в полицейском ведомстве молодчика.