А Радищев не дурак, тут же внёс этот пункт в обязательные к исполнению, для такого вот выяснения, и даже термин придумал — «выспрашивание». Немного непривычно для моего слуха, но я со своим самоваром давно уже никуда не лезу. Максимум учёным мужам чем-то помогу. Как, например, намедни не удержался и дописал формулу длины волны света, добавив непонятную ещё частоту.

Эйлер потом вместе с обоими Бернулли голову ломали над тем, кто это сделал. В итоге сошлись на версии, что какой-то самородок из студентов. Но дело-то пошло куда как веселее после этого и вплотную приблизило младшего Бернулли к разложению света на спектры. Термин «Дисперсия» был введен Ньютоном, вплотную занимавшегося светом, но он так и не дошёл до волны, а вот Бернулли вот-вот дойдёт, и это станет существенным прорывом. А там и до открытия гелия зацикленным на создании чего-то, похожего на дирижабль, Эйлером недалеко.

И я ничуть не сомневался в способности Ваньки держать в кулаке толпу. Но с собой я его потащил вовсе не за тем, чтобы разговаривать про его предстоящее вскорости отплытие, а для того, чтобы выпороть без свидетелей.

— Ага, значит, с казачками справиться сумеешь, — я задумчиво изучал его лицо, на котором уже начала появляться слабая пока тревожность. — А вот с головой со своей железной договориться ну никак не в силах.

— В чём я на этот раз провинился перед тобой, государь, Пётр Алексеевич? — и он склонил голову. Надо же, когда прижмёт, он быстро соображает, и покаяние умеет мастерски изображать.

— Да в общем-то, Ваня, не слишком во многом, старые грехи ты, вроде бы, искупил уже. А вот из новых в тебе проявилась чрезмерная забывчивость. Так, например, ты забыл сообщить мне с курьером, после взятия Черкасска, что жив, и что Шереметьев жив, токма покалечен немного. И я хочу сейчас знать, Ваня, энто ты просто «забыл», али «забыл» с каким-то умыслом не слишком добрым?

— Окстись, государь, — Ванька побледнел и отшатнулся от меня, а ближайший охранник положил руку на рукоять сабли, которыми Михайлов, после долгого раздумья, снабдил своих подчинённых, говоря, что она удобнее для того, чтобы действовать быстро. — Да я Петьку на себе почитай тащил, вёрст не считая, как я мог о чём-то дурном при этом думать?

— Вот и я думаю, что не мог, — ответил я, делая знак встрепенувшейся охране, чтобы откатили назад. — Как он обосновал своё желание не докладывать мне о своём увечье? — Долгорукий вздрогнул и пристально посмотрел на меня.

— Откуда, государь, известно тебе, что это Петька упросил меня Христом Богом обождать с докладом?