Когда же Посошков закончил со своей пространственной лекцией, и спросил о том, желаю ли я пройти куда-то конкретно, может быть, в административную часть, я махнул рукой, отпуская его, заявив, что хочу походить туда, куда нога повернёт, дабы посмотреть всё, на что захочется взглянуть, да на что глаз упадёт, чтобы самому всё оценить, не отвлекаясь на авторитетное мнение Посошкова. А то он вполне сумеет меня заболтать, потому что я в ботанике не слишком разбираюсь, от слова совсем.

Для меня большим достижением считалось в своё время то, что я знал, как растёт картошка, как её надо сажать, полоть, окучивать и выкапывать. А уж как она спину ломает…

К счастью, сейчас мне не нужно самому ковыряться в земле, чтобы добыть вкуснейшие клубни, ну а плохо то, что большинство крупных и по-настоящему вкусных сортов пока не выведено. Но ничего, лиха беда начало. И до элитных сортов дело дойдёт, главное, чтобы время было на это.

Так что я отослал всё время оглядывающегося Посошкова заниматься своими делами и с задумчивым видом двинулся медленно мимо небольших парников с вовсю колосящимися растениями.

Долгорукий, недолго колеблясь, присоединился ко мне и теперь шёл рядом, заложив руки за спину. Уж не знаю, о чём он думал, возможно о том, что не пронесло, и отдуваться за неведомый пока грех придётся именно ему. С высоким Ванькой мне было вполне комфортно общаться, потому как росту мы были примерно одинакового. Не нужно было ни голову наклонять, что часто бывало, ни задирать, чего практически никогда не случалось.

Некоторое время шли молча, но, спустя несколько минут, Иван решил нарушить окружающую нас тишину и выяснить, наконец, для чего я его от семьи оторвал и к себе призвал, что крайне редко в последнее время случалось.

— Когда я выезжаю? — тихо спросил он, приноравливаясь к моему неспешному шагу. Самому, видимо, хотелось рвануть едва ли не бегом, чтобы подальше от меня оказаться. Вот ведь судьба: раньше-то спал со мною в одной опочивальне, вроде как сон охраняя, на самом деле о своём месте подле меня заботясь, а сейчас едва ли не бежать готов. И ведь никто ему не виноват в таком положении дел, сам наворотил всё это, собственными ручками шаловливыми, когда подпись мою старую слишком уж хорошо подделывать научился.

— Как только я полностью определюсь с составом переселенцев, очень может быть, что и вынужденных, да с кораблями сопровождения, так и готовиться начнёшь. Дело трудное предстоит: уже на своих землях утвердиться, да не сплоховать там. Не беспокойся, в одиночку я тебя не отправлю, большой караван поведешь. Главное, ничего не забыть. А корабли у нас хорошие имеются. Мы тут почти случайно несколько прекрасных океанских судов у англичан сторговали, почти даром, всего-то жизни их командиров и экипажей они стоили, — я шёл, глядя прямо перед собой.