— Ваше императорское величество, его высочество голоден, — напомнила мне акушерка и я весьма неохотно передал его ей.
— Спасибо тебе, родная, — наклонившись, я поцеловал Филиппу в влажный от пота лоб.
— У меня грудь болит, — внезапно пожаловалась она, поднося руку к перевязанной очень туго груди, чтобы остановить выработку молока.
— Это скоро пройдёт, — я ещё раз её поцеловал в лоб и поднялся с кровати.
— Как мы назовём их? — я на секунду задумался, а затем решительно произнёс. — Я долго думал над этим вопросом и решил, что будет лучше назвать их в честь по-настоящему сильных личностей. Русью правило немало правителей и некоторые из них изменяли историю в прямом смысле этого слова. Некоторых из них звали одинаково. Я предлагаю назвать их именами тех правителей, среди которых я не встречал слабых личностей: сына — Владимир, дочь — Ольга.
— Красивые имена, мне нравится, — Филиппа улыбнулась.
— Я должен оповестить всех, кто уже нюхательные соли нюхает от волнения, и я не о дамах сейчас говорю, потому что точно видел, как Ягужинский отбирает у жены флакон, — Филиппа прижала руку ко рту и хихикнула, — что у нас родился цесаревич Владимир и Великая княжна Ольга. А послезавтра мы будем принимать много различных даров от Великого Могола, который хочет этим купить пару наших полков. Обожаю открывать подарки, а ты? — и я, подмигнув ей, вышел из спальни, чтобы объявить радостную новость.
7 лет спустя
Я сидел верхом на коне и принимал военный парад, проходивший через недавно установленную триумфальную арку. Парад посвящался окончательной победе над османской империей, в войну с которой мы всё же вынуждены были ввязаться.
Благо к тому времени Порта была настолько обескровлена, что её победить было довольно несложно. Тем более, что бывшим союзникам было некогда, они друг другом занимались: Австрия против Пруссии, и этому противостоянию не было видно конца.
Я же под шумок захапал Кёнинсберг. Но тут всё произошло очень даже интересно. Князь Трубецкой слегка охренел, когда к нему заявились все три губернатора и предложили взять тройственный город под свою руку, потому что они деловые люди, а бизнес страдает, да и за жизнь во время этих бесконечных склок как-то боязно. Они знают, что надо принимать православие, но вполне готовы к этому, и вообще они все деловые люди, так что давайте договоримся полюбовно.
Трубецкой почесал тыкву, и решил на свой страх и риск помочь, раз так настойчиво просят. Когда же разразился скандал, он попытался сдать назад, но троица ушлых бургомистров начала выкручивать ему руки на манер: «Ах ты, гад, помотросил и бросить захотел? Нет уж, раз обещал — женись!»