В общем, пришлось в срочном порядке направлять туда Шереметьева и Ушакова для выяснения подробностей и наведения порядка. Пришлось в результате пожертвовать Данцигом, с которым с самого начала начали возникать множество мелких и не очень мелких проблем.

Прикинув все «за» и «против», я решился на обмен. Правда, пришлось срочно менять границу, но в итоге всё вышло довольно неплохо.

— Ваше императорское величество, могу я воспользоваться ситуацией и спросить вас о том, когда вы снимите эмбарго на поставку в Великобританию так необходимых нам материалов? — прошептал английский посол, чья кобылка пристроилась возле Цезаря только потому, что он не видел в ней соперника и не проявлял агрессии.

— Я вам в тысячный раз повторяю, я не накладывал эмбарго на продукцию. Хотите, покупайте, вы же сами не хотите. А вывоз древесину запрещен под страхом смертной казни, она нам самим нужна.

— Ну конечно, особенно с учётом торговли с Индией, которую вы практически монополизировали, вытеснив Ост-Индийскую компанию, — продолжал шептать англичанин. Я покосился на него. Он что совсем страх потерял, кретин? То, что я позволил Георгу прислать посла, которого сначала так сильно ждал, а потом долго не давал такого права, ещё не значит, что я дал слабину и кинусь к Англии с распростёртыми объятьями.

— Это было решение Великого Могола. А на своих землях только он вправе решать с кем ему торговать, а с кем нет. Он попросил помощи, кто же вам виноват, что вы ему отказали, а мы нет? Теперь пожинайте плоды собственной глупости.

— Мы не могли, у нас были сложности с флотом, которые мы не можем решить до сих пор. И в колониях начались волнения…

— Ах да, вы, когда уже разберетесь с колониями? Мне как соседу весьма неприятно, что мимо меня постоянно бегают вооруженные люди, часто забываясь и пересекая границу.

— Мы бы уже давно разобрались с Американскими колониями, если бы кто-то не продавал мятежникам, да и индейцам оружие! — взвился англичанин.

— Мы продаём оружие тем, кто, первое, не воюет этим оружием против нас, и второе, тому, кто платит, это всего лишь торговля и никаких других подоплёк я в этом не вижу. А вы, господин Флипс, похоже начали забываться, — я кивнул гвардейцу. Тот подскочил к послу и подхватил под уздцы его лошадь, чтобы отвести от меня подальше. — Вам отказано от посещения двора на три месяца, не скучайте.

— Ваше величество, ваше величество… — заверещал Флипс, но его уже оттащили от меня, и я наконец-то вздохнул с облегчением. Место посла тут же занял открытый экипаж, ноу-хау, изобретённое Шереметьевым, нога которого ездить верхом не позволяла, а ветра в волосы хотелось.