— Как же он мне уже надоел, — посетовал министр иностранных дел, покосившись на верещавшего англичанина. — Просто проходу не даёт.

— Англичане никак не могут понять, что им никто ничего не должен, — я поморщился. — Что французы?

— А что французы? Французы веселятся на вечных балах и карнавалах и активно осваивают свои острова. Островов много, а твёрдой руки нет. Вот и что им делать беднягам?

— Продолжать веселиться, — я хмыкнул. — Когда Георгу вручат дополнительный сюрприз в виде претендента на корону?

— Через два месяца, — Петька улыбнулся. — Толстой скучает. А когда Толстой скучает, это может плохо закончится. Может, добавить неразберихи у персов? — я покосился на него. Уж не знаю, что ему персы сделали, но он почему-то жутко на них злился и пытался нагадить при каждом удобном случае.

— Попробуй, только сомневаюсь, что персы не вычислят мужчину вполне европейской внешности.

— Вот и пускай докажет, что он такой незаменимый, — Петька жёстко ухмыльнулся. — О, вот это дура, — он задрал голову вверх, где как раз над аркой проплывал вытянутый шар, с герметичной коробкой под брюхом.

Не было видно ни пара, ни веревок, шар двигался хоть и медленно, но сам и в том направлении, куда нужно было пилоту. Это был не дирижабль в чистом виде, но нечто очень на него похожее. Эйлер всё-таки использовал водород. Это делало шар опасным, склонным к взрывам и горению, поэтому до пассажирских перевозок было ещё очень далеко, а вот проблема с почтовой связью, связью среди войск и быстрой переброской необходимого вооружения была практически решена.

Но сам Эйлер вовсе не хотел останавливаться на достигнутом. Это была его идефикс, и многое очень быстро пошло у моих учёных семимильными шагами, когда они всё-таки расшифровали метод Гауса. Особенный прорыв был в вычислении составляющий разных видов стали, где собственно метод Гауса нашёл в моём мире наибольшее практическое применение.

— Не толкайся, дай мне посмотреть, — раздался неподалёку сердитый детский голосок.

— Сам не толкайся, а лучше подвинься, — вторил ему второй, принадлежащий девочке.

— Почему это я должен двигаться? Сама двигайся!

— Потому что я старшая, вот, — в голосе девочке прозвучало такое самодовольство, я что не сдержался и прыснул, тут же изобразив приступ кашля, закрыв рот кулаком. Шереметьев покосился в сторону второй открытой коляски, где и пытались отпихнуть друг друга с траектории лучшего обзора два маленьких человечка с очень пышными титулами. — Мама, ну скажи ему!

— Мама, ты ей должна сказать!

— Владимир, Ольга, немедленно прекратите. Сядьте прямо и внимательно смотрите на происходящее без лишних движений. На вас смотрят почти все солдаты, они должны видеть, что Великие князья уважают их труды и подвиги, — спокойный голос Филиппы осадил этих маленьких гиперактивных бесят, с которыми порой никто не мог справиться, кроме родителей.