— Государь, я видел проект последнего указа. Ты ограничил титулование Великих князей и княжон исключительно детьми императора. С чем это связано? — Шереметьев оторвал взгляд от детей, и посмотрел на меня.

— Чтобы не плодить дармоедов, — я пожал плечами. — Даже Великие князья должны учиться. Ольга точно в институт благородных девиц пойдёт. Владимир же мечтает о морской школе. Я его неволить не буду. Хочет стать гардемарином, значит, станет им. Ты-то своего Алёшку куда хочешь отдать?

— Да всё туда же, в навигатскую. Он хочет повидать все наши острова, просто бредит ими, — Шереметьев покачал головой. — Я обещал его к Ваньке отправить с очередной оказией, когда подрастёт, естественно, — мы переглянулись и синхронно улыбнулись. Да, сейчас часто разговоры на детей переходили. Но это нормально, они же наше будущее. Я поправил перевязь со шпагой и кобурой с самым настоящим револьвером. Не совсем таким, какой я видел когда-то в фильмах про ковбоев, но очень похожим.

— Так, пора, — последний солдат вошёл на площадь через триумфальную арку и занял своё место.

Я выехал, с трудом сдерживая коня, которому уже надоело смирно стоять, но он всё же подчинился моей руке и пошёл красивым шагом вперёд высоко поднимая одновременно изящные и мощные ноги. Проехав вдоль шеренг, провожавших каждое моё движение настороженным и одновременно восхищённым взглядом, я остановился на середине площади. Здесь был создан великолепный акустический эффект, позволяющий мне говорить, не напрягая связок.

— Солдаты и офицеры, мы прошли все вместе длинный и сложный путь. Многое уже было сделано, многое нам ещё предстоит сделать, но одно мы должны помнить, мы сильны, пока мы — единое целое, пока мы кулак, никто не сможет сломать нам пальцы по одному. Только от нас зависит, как будем жить мы сами и как будут жить наши потомки, только мы сами куем свою судьбу и не полагаемся на случайности. У нашей родины много врагов и снаружи и, как не прискорбно, внутри, но пока мы стоим на её защите, никому не удастся нас сломить. Ура! — шпага из ножен, и снова по кругу, теперь уже рысью, провожаемый звенящим в небе «Ура».

Почти триста лет спустя

Молодой физик Пётр Романов и выходец из Греческой Российской республики Александр Поплаутис вошли в камеру к непонятному объекту и приготовились провести новую серию тестов, направленных на выяснение принадлежности этой странной штуковины. У неё даже названия не было, и она выпускала периодически какие-то странные частицы, расшифровать которые учёным пока не удалось.

Как только Пётр протянул руку с щупом в направлении объекта, раздался негромкий хлопок и оба молодых ученых отлетели к противоположной стене, сильно ударившись о неё спинами в защитных костюмах. Объект же, внезапно потускнел и спустя минуту покрылся трещинами и рассыпался в мелкодисперсную пыль, которая тут же втянулась в мощную вентиляционную систему этой изолированной камеры.