— Что?

— Не поверишь, но прибыль подпрыгнула чуть ли не вдвое, потому как заработать лишнюю деньгу ой как много желающих нашлось, молодых да холостых в основном, нам ажно пришлось смены устанавливать, и ночные запускать. Так что ты подумай, Акинфий Никитич, а ещё лучше, съезди, сам проверь, да сравни с указом. Комиссия же что, в делах сталелитейных не понимает ни бельмеса, они по бумажке по указной всё будут проверять да крестики рисовать, ежели всё строго по указу совпадает. Ну а ежели не совпадает, не обессудь, штраф к тебе придёт на первый раз колоссальный. Да, как дела с дорогой?

— Дорога тянется, — угрюмо проговорил Демидов, что-то усиленно обдумывая. — Спасибо тебе, государь, что разъяснил про непонятности. Я же как раз-таки из-за комиссии энтой распроклятой сюда мчался, когда уведомление получил, что гости ко мне собрались, аж из самой Москвы.

— Ну дак, имеют право, и я первым Елизаветинскую мыловарню под проверку предоставил, чтобы навыки получили и не мучили пустым владельцев, по чью душу явились, — я пожал плечами. — Ну а ежели ещё чего-то хочешь услыхать от меня, Акинфей Никитич, то будь добр, дождись, когда Кузин Дмитрий Иванович морду залечит да на службу выйдет, и тогда честь по чести на аудиенцию записывайся. — И я пристально посмотрел на него. Так пристально, что Демидов невольно вздрогнул.

Ну а как ещё учить этих болванов правилам экономического роста? Только заставить, потому что постулат Форда: «Я плачу хорошие зарплаты не потому, что богат. Я потому богат, что плачу хорошие зарплаты», до них самостоятельно будет доходить очень долго. А мне нельзя долго, мне нужно успеть всё сделать по максимуму, потому что после меня уже не будет знаний таких вот постулатов. А самый простой способ — обязать поступать так, как я считаю нужным.

Недовольные, безусловно, будут, но это пока. Потом пойдут прибыли, и в итоге окажется, что император под давлением прозорливых промышленников родил такой замечательный указ. Ну да мне не жалко, пускай, что угодно пишут, лишь бы сработало.

Демидов же лишь покачал головой и погладил бороду, за которую в своё время весьма большой налог платил.

— Нет-нет, всё на свои места уже встало, и прости меня, государь, Пётр Алексеевич, за то, что время твоё драгоценное отнял, — поклонившись в пояс, Демидов начал отступать, и тут, как по заказу, мимо провели моих смутьянов с уже обработанными медикусом мордами.

Вот только их побитость сразу же бросалась в глаза. Демидов бросил взгляд на помятые физиономии, а потом посмотрел шальным взглядом на меня. В ответ на что я только мысленно сплюнул и зашёл уже с крыльца во дворец.