Ну всё, к вечеру вся Москва будет гудеть про то, что я к себе в Лефортово привожу заарестованных, чтобы лично им морды править. С другой стороны, может, хоть это слегка остудит наиболее горячие головы?

Снова вспомнив про Эйлера, я поспешил в кабинет. Там я застал великолепную картину собственного идиотизма, грязно выругавшись сквозь зубы. Эйлер, бросил тряпку, которую до этого прижимал к груди, и, нахмурившись, разглядывал листы с незаконченным уравнением, которое я решал, чтобы отвлечься.

— Что это, государь? — тихо спросил он.

— Попытка изменить немного формулу Ньютона-Лейбница, — пробормотал я.

— Да, я вижу, но решение… это же попытка решить заданные интегралы для всех, абсолютно всех линейных уравнений, это…

— Это не закончено, и я не знаю, как мне это закончить, — перебил я великого математика и физика, фанатом которого до сих пор являюсь.

— Я… можно я возьму это с собой и подумаю, — и, не дожидаясь моего согласия, Эйлер быстро спрятал бумаги во внутренний карман камзола. Я успел что-то крякнуть про то, что, скорее всего, этого не нужно делать, что это всего лишь блажь и вообще всё здесь неверно… Куда там, меня только что нагло обворовали, а я мог только смотреть на это и глазами хлопать.

— Леонард Паулевич, ты же не за тем пришёл, чтобы забирать мои скромные упражнения в математике? — я обошёл стол и сел на своё законное место.

— Нет, конечно, нет, — он смотрел на меня с любопытством, и от этого становилось слегка не по себе. — Вот, — и он придвинул ко мне тряпку. — Этот твой замечательно-кошмарный ткач снова едва не совершил катастрофу, которая в очередной раз оказалась неслыханной удачей. — Я моргнул. Что там снова мой чудо-ткач сотворил? Что ещё на этом уровне развития мануфактур он смог учудить? И самое главное, как у него это получается делать абсолютно случайно⁈ — Уж не знаю, как ему это удаётся, но… — Эйлер развёл руками. — Этот удачливый неудачник нёс отрез денима на покраску, когда случайно опрокинул горячий воск, коим хотели начистить пуговицы на новых комплектах военной формы, в чан с льняным маслом, запнулся, чуть не рухнул в этот чан сам, но удержался на ногах, вот только тот отрез денима всё же в том чане очутился. Когда его выловили, я как раз находился в лаборатории мануфактуры. Услышав страшный шум, а это, как оказалось, управляющий пытался бедолагу самого макнуть в получившееся варево, я успел его спасти, и заодно полюбопытствовал, что же у несчастного вышло на этот раз. И вот, — он придвинул ко мне тряпку ещё ближе.

Я, сгорая от любопытства, развернул её и прижал ко рту кулак, потому что передо мной лежала самая что ни на есть «масляная кожа». Её мало того, что можно было использовать как изолирующий материал, пока мы не получили свой каучук, так ещё и эта ткань идеально подходила для нужд Эйлера, который никак не оставлял попыток построить дирижабль. Причём у него уже были даже готовые чертежи, напоминающие знакомые мне цеппелины.